Около дырявых, ободранных кошей суетилась подвижная полунагая толпа ребят, денно-нощно работали женщины, эти безответные труженицы
в духе добрых азиатских нравов, и вечно ничего не делали сами башкиры, попивая кумыс и разъезжая по окрестностям на своих мохноногих лошадках; по ночам около кошей горели яркие огни, и в тихом воздухе таяла и стыла башкирская монотонная песня, рассказывавшая про подвиги башкирских богатырей, особенно о знаменитом Салавате.
Неточные совпадения
Гуляевский
дух еще жил
в бахаревском доме, им держался весь строй семьи и, по-видимому, вливал
в нее новые силы
в затруднительных случаях.
Василий Назарыч, отстаивая образование детей, незаметно сам втянулся
в новую среду, вошел
в сношения с новыми людьми, и на его половине окончательно поселился
дух новшеств.
Не потому, что они стоят так дорого, и даже не потому, что с этими именно заводами срослись наши лучшие семейные воспоминания, — нет, я люблю их за тот особенный
дух, который вносит эта работа
в жизнь.
Бахарев сегодня был
в самом хорошем расположении
духа и встретил Привалова с веселым лицом. Даже болезнь, которая привязала его на целый месяц
в кабинете, казалась ему забавной, и он называл ее собачьей старостью. Привалов вздохнул свободнее, и у него тоже гора свалилась с плеч. Недавнее тяжелое чувство разлетелось дымом, и он весело смеялся вместе с Василием Назарычем, который рассказал несколько смешных историй из своей тревожной, полной приключений жизни.
Дядюшка Оскар Филипыч принадлежал к тому типу молодящихся старичков, которые постоянно улыбаются самым сладким образом, ходят маленькими шажками,
в качестве старых холостяков любят дамское общество и непременно имеют какую-нибудь странность: один боится мышей, другой не выносит каких-нибудь
духов, третий целую жизнь подбирает коллекцию тросточек разных исторических эпох и т. д.
— Мне не нравится
в славянофильстве учение о национальной исключительности, — заметил Привалов. — Русский человек, как мне кажется, по своей славянской природе, чужд такого
духа, а наоборот, он всегда страдал излишней наклонностью к сближению с другими народами и к слепому подражанию чужим обычаям… Да это и понятно, если взять нашу историю, которая есть длинный путь ассимиляции десятков других народностей. Навязывать народу то, чего у него нет, — и бесцельно и несправедливо.
У Половодова захватывало
дух при одной мысли, что он мог сделаться полновластным и единоличным хозяином
в приваловской опеке, тем более что сам Привалов совершенно безопасный человек.
В один из таких припадков малодушия, когда Половодов испытывал самое скверное расположение
духа,
в его кабинете появился дядюшка Оскар Филипыч. Старичок дышал по обыкновению юношеской свежестью, особенно рядом с вытянутой серой фигурой Половодова.
Nicolas Веревкин приезжал несколько раз — и совершенно безуспешно. Этот никогда не терявший присутствия
духа человек проговорил, обращаясь к Хионии Алексеевне, только одну фразу: «Ну, Хиония Алексеевна, только и жилец у вас… а? Уж вы не заперли ли его
в своем пансионе под замок?»
— Все эти недоразумения, конечно, должны пройти сами собой, — после короткой паузы сказала она. — Но пока остается только ждать… Отец такой странный… малодушествует, падает
духом… Я никогда не видала его таким. Может быть, это
в связи с его болезнью, может быть, от старости. Ведь ему не привыкать к подобным превращениям, кажется…
Мазурка продолжалась около часа; пары утомились, дамы выделывали па с утомленными лицами и тяжело переводили
дух. Только одни поляки не чувствовали никакой усталости, а танцевали еще с большим воодушевлением. Привалов
в числе другой нетанцующей публики тоже любовался этим бешеным танцем и даже пожалел, что сам не может принять участия
в нем.
Все заботы и неприятности последнего времени он точно разом оставил
в своем старом доме и теперь только хотел дышать свежим, вольным воздухом, лететь вперед с быстротой ветра, чтобы
дух захватывало.
«Еще пригодится как-нибудь», — утешала Хина себя, когда ехала от Половодова
в самом веселом расположении
духа.
В этом скверном расположении
духа, которое переживал Привалов, только первое письмо Веревкина, которое он прислал из Петербурга, несколько утешило его.
— Нет, есть еще… — нерешительно проговорил Половодов. — Только вы сегодня, кажется, не
в таком расположении
духа, чтобы выслушать меня с надлежащим вниманием.
Ляховский встретил известие о выходе Зоси замуж за Привалова с поразившим всех спокойствием, даже больше, почти совсем безучастно. Старик только что успел оправиться от своей болезни и бродил по водам при помощи костылей; болезнь сильно повлияла на его душевный склад и точно придавила
в нем прежнюю энергию
духа. Одним словом,
в прежнем Ляховском чего-то недоставало.
Вот чтобы уничтожить эту дисгармонию, нужно создать абсолютную субстанцию всеобщего
духа,
в котором примирятся все остальные, слившись
в бесконечно продолжающееся и бесконечно разнообразное гармоническое соединение, из себя самого исходящее и
в себя возвращающееся.
Дальше Лоскутов очень подробно развивал мысль, что необходимо, на основании абсолютной субстанции
духа, создать новую вселенскую религию,
в которой примирятся все народы и все племена.
Неточные совпадения
Янтарь на трубках Цареграда, // Фарфор и бронза на столе, // И, чувств изнеженных отрада, //
Духи в граненом хрустале; // Гребенки, пилочки стальные, // Прямые ножницы, кривые, // И щетки тридцати родов // И для ногтей, и для зубов. // Руссо (замечу мимоходом) // Не мог понять, как важный Грим // Смел чистить ногти перед ним, // Красноречивым сумасбродом. // Защитник вольности и прав //
В сем случае совсем неправ.
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила
в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых
духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: // Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
В свою деревню
в ту же пору // Помещик новый прискакал // И столь же строгому разбору //
В соседстве повод подавал. // По имени Владимир Ленской, // С душою прямо геттингенской, // Красавец,
в полном цвете лет, // Поклонник Канта и поэт. // Он из Германии туманной // Привез учености плоды: // Вольнолюбивые мечты, //
Дух пылкий и довольно странный, // Всегда восторженную речь // И кудри черные до плеч.
Он был не глуп; и мой Евгений, // Не уважая сердца
в нем, // Любил и
дух его суждений, // И здравый толк о том, о сем. // Он с удовольствием, бывало, // Видался с ним, и так нимало // Поутру не был удивлен, // Когда его увидел он. // Тот после первого привета, // Прервав начатый разговор, // Онегину, осклабя взор, // Вручил записку от поэта. // К окну Онегин подошел // И про себя ее прочел.
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум работ умолк; // С своей волчихою голодной // Выходит на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит — и путник осторожный // Несется
в гору во весь
дух; // На утренней заре пастух // Не гонит уж коров из хлева, // И
в час полуденный
в кружок // Их не зовет его рожок; //
В избушке распевая, дева // Прядет, и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.