Неточные совпадения
Это была полная чаша во вкусе того доброго старого времени, когда произвол, насилия и
все темные
силы крепостничества уживались рядом с самыми светлыми проявлениями человеческой души и мысли.
В них продолжали жить черты гуляевского характера — выдержка,
сила воли, энергия, неизменная преданность старой вере, — одним словом,
все то, что давало им право на название крепких людей.
Гуляевский дух еще жил в бахаревском доме, им держался
весь строй семьи и, по-видимому, вливал в нее новые
силы в затруднительных случаях.
В Сибири Бахареву часто приходилось встречаться с образованными честными людьми; он чутьем понял могучую
силу образования и желал видеть в своих детях прежде
всего образованных людей.
Вернее
всего было, что созидающими элементами здесь являлось много различных
сил и счастливых случаев, а узлом
всего являлась удивительная способность Ляховского сразу определять людей и пользоваться ими, как игрок пользуется шахматами в своих ходах.
Заезжали Половодов, Виктор Васильич, доктор, —
всем один ответ: «Барин не приказали принимать…» Виктор Васильич попробовал было
силой ворваться в приваловскую половину, но дверь оказалась запертой, а Ипат вдобавок загородил ее, как медведь, своей спиной.
При виде улыбавшейся Хины у Марьи Степановны точно что оборвалось в груди. По блудливому выражению глаз своей гостьи она сразу угадала, что их разорение уже известно целому городу, и Хиония Алексеевна залетела в их дом, как первая ворона, почуявшая еще теплую падаль.
Вся кровь бросилась в голову гордой старухи, и она готова была разрыдаться, но вовремя успела собраться с
силами и протянуть гостье руку с своей обыкновенной гордой улыбкой.
Именно теперь, при тяжелом испытании, которое неожиданно захватило их дом, девушка с болезненной ясностью поняла
все те тайные пружины, которые являлись в его жизни главной действующей
силой.
— Да, с этой стороны Лоскутов понятнее. Но у него есть одно совершенно исключительное качество… Я назвал бы это качество притягательной
силой, если бы речь шла не о живом человеке. Говорю серьезно… Замечаешь, что чувствуешь себя как-то лучше и умнее в его присутствии; может быть, в этом и
весь секрет его нравственного влияния.
Ведь вам придется стать лицом к лицу с организованной
силой эксплуатации, с одной стороны, а с другой — с пассивным сопротивлением той именно массы, для которой
все будет делаться.
Но ведь
все это служит только проявлением, внешней оболочкой, основой двигающей
силы, которая лежит не вне человека, а внутри его.
Только с двумя привычками Зося была не в
силах расстаться: это со своими лошадьми и с тысячью тех милых, очень дорогих и совершенно ненужных безделушек, которыми украшены были в ее комнате
все столы, этажерки и даже подоконники.
— И тщеславие… Я не скрываю. Но знаете, кто сознает за собой известные недостатки, тот стоит на полдороге к исправлению. Если бы была такая рука, которая… Ах да, я очень тщеславна! Я преклоняюсь пред
силой, я боготворю ее.
Сила всегда оригинальна, она дает себя чувствовать во
всем. Я желала бы быть рабой именно такой
силы, которая выходит из ряду вон, которая не нуждается вот в этой мишуре, — Зося обвела глазами свой костюм и обстановку комнаты, — ведь такая
сила наполнит целую жизнь… она даст счастье.
— Рабство… а если мне это нравится? Если это у меня в крови — органическая потребность в таком рабстве? Возьмите то, для чего живет заурядное большинство:
все это так жалко и точно выкроено по одной мерке. А стоит ли жить только для того, чтобы прожить, как
все другие люди… Вот поэтому-то я и хочу именно рабства, потому что всякая
сила давит… Больше: я хочу, чтобы меня презирали и… хоть немножечко любили…
Между тем этот же Ляховский
весь точно встряхивался, когда дело касалось новой фирмы «А.Б.Пуцилло-Маляхинский»; в нем загоралась прежняя энергия, и он напрягал последние
силы, чтобы сломить своего врага во что бы то ни стало.
Народ
все был свой,
всех загоняла сюда за зеленые столы одна
сила — бессодержательность и скука провинциальной жизни.
— Да, во
всех отраслях человеческой деятельности, в
силу основного принципа всякого прогрессивного движения, строго и последовательно совершается неизбежный процесс дифференцирования.
Возбужденное состояние Привалова передалось ей, и она чувствовала, как холодеет
вся. Несколько раз она хотела подняться с места и убежать, но какая-то
сила удерживала ее, и она опять желала выслушать
всю эту исповедь до конца, хотя именно на это не имела никакого права. Зачем он рассказывал
все это именно ей и зачем именно в такой форме?
Да и не только его и нас, а и
всех тех, для кого теперь трудишься из последних
сил.
Потом сорóка бултыхнула вместе с тележкою в яму, которою начинался узкий переулок, весь стремившийся вниз и запруженный грязью; долго работала она там
всеми силами и месила ногами, подстрекаемая и горбуном, и самим барином, и наконец втащила их в небольшой дворик, стоявший на косогоре с двумя расцветшими яблонями пред стареньким домиком и садиком позади его, низеньким, маленьким, состоявшим только из рябины, бузины и скрывавшейся во глубине ее деревянной будочки, крытой драньем, с узеньким матовым окошечком.
Неточные совпадения
А тот… но после
всё расскажем, // Не правда ль?
Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох,
силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
И вновь задумчивый, унылый // Пред милой Ольгою своей, // Владимир не имеет
силы // Вчерашний день напомнить ей; // Он мыслит: «Буду ей спаситель. // Не потерплю, чтоб развратитель // Огнем и вздохов и похвал // Младое сердце искушал; // Чтоб червь презренный, ядовитый // Точил лилеи стебелек; // Чтобы двухутренний цветок // Увял еще полураскрытый». //
Всё это значило, друзья: // С приятелем стреляюсь я.
Татьяна в лес; медведь за нею; // Снег рыхлый по колено ей; // То длинный сук ее за шею // Зацепит вдруг, то из ушей // Златые серьги вырвет
силой; // То в хрупком снеге с ножки милой // Увязнет мокрый башмачок; // То выронит она платок; // Поднять ей некогда; боится, // Медведя слышит за собой, // И даже трепетной рукой // Одежды край поднять стыдится; // Она бежит, он
всё вослед, // И
сил уже бежать ей нет.
Теперь с каким она вниманьем // Читает сладостный роман, // С каким живым очарованьем // Пьет обольстительный обман! // Счастливой
силою мечтанья // Одушевленные созданья, // Любовник Юлии Вольмар, // Малек-Адель и де Линар, // И Вертер, мученик мятежный, // И бесподобный Грандисон, // Который нам наводит сон, — //
Все для мечтательницы нежной // В единый образ облеклись, // В одном Онегине слились.
И дождалась… Открылись очи; // Она сказала: это он! // Увы! теперь и дни, и ночи, // И жаркий одинокий сон, //
Всё полно им;
всё деве милой // Без умолку волшебной
силой // Твердит о нем. Докучны ей // И звуки ласковых речей, // И взор заботливой прислуги. // В уныние погружена, // Гостей не слушает она // И проклинает их досуги, // Их неожиданный приезд // И продолжительный присест.