Маленький Привалов сильно побаивался Марьи Степановны, которая держала себя всегда строго, а за обедом являлась совсем неприступной: никто не смел слова сказать лишнего, и только когда
бывал дома Василий Назарыч, эта слишком натянутая обеденная обстановка заметно смягчалась.
Неточные совпадения
— Ах, матушка, по мне все равно… Не
бывала я там никогда. Отчего же он в свой
дом не проехал или к нам? Ведь не выгнала бы…
— Да кто у нас знакомые: у папы
бывают золотопромышленники только по делам, а мама знается только со старухами да старцами. Два-три
дома есть, куда мы ездим с мамой иногда; но там еще скучнее, чем у нас. Я замечала, что вообще богатые люди живут скучнее бедных. Право, скучнее…
Здесь Лука узнал, что у «Сереженьки» что-то вышло с старшей барышней, но она ничего не сказывает «самой»; а «Сереженька» нигде не
бывает, все сидит
дома и, должно быть, болен, как говорит «сама».
Впрочем, Зося оживлялась и сама, когда у них в
доме бывал Лоскутов.
Но слишком частые свидания в половодовском
доме сделались наконец неудобны. Тогда Антонида Ивановна решила
бывать в Общественном клубе, членом которого Привалов числился уже несколько месяцев, хотя ни разу не был в нем.
Старый бахаревский
дом показался Привалову могилой или, вернее,
домом, из которого только что вынесли дорогого покойника. О Надежде Васильевне не было сказано ни одного слова, точно она совсем не существовала на свете. Привалов в первый раз почувствовал с болью в сердце, что он чужой в этом старом
доме, который он так любил. Проходя по низеньким уютным комнатам, он с каким-то суеверным чувством надеялся встретить здесь Надежду Васильевну, как это
бывает после смерти близкого человека.
Из приваловского
дома Хина, конечно, не ушла, а как ни в чем не
бывало явилась в него на другой же день после своей размолвки с Приваловым. Хозяину ничего не оставалось, как только по возможности избегать этой фурии, чтобы напрасно не подвергать нареканиям и не отдавать в жертву городским сплетням ни в чем не повинные женские имена, а с другой — не восстановлять против себя Зоси. Хиония Алексеевна в случае изгнания, конечно, не остановилась бы ни перед чем.
Доктор
бывал в приваловском
доме каждый день, и Привалов особенно рад был видеть этого верного друга.
Катерина Ивановна только слегка кивнула своей красивой головкой и добродушно засмеялась. Привалов рассматривал эту даму полусвета, стараясь подыскать в ней родственные черты с той скромной старушкой, Павлой Ивановной, с которой он когда-то играл в преферанс у Бахаревых. Он, как сквозь сон, помнил маленькую Катю Колпакову, которая часто
бывала в бахаревском
доме, когда Привалов был еще гимназистом.
— Могу пожалеть только об одном, что доктор ранее почему-то не хотел сказать, что вы здесь, — проговорила Надежда Васильевна. — Ведь не мог же он не знать этого, когда
бывает в вашем
доме каждый день… Мы на днях, вероятно, уезжаем отсюда.
Весной, пока Виктор Васильич жил на поруках у отца, Веревкин
бывал в старом бахаревском
доме почти каждый день.
Дело в том, что Настасьи, и особенно по вечерам, поминутно не
бывало дома: или убежит к соседям, или в лавочку, а дверь всегда оставляет настежь.
Варвара по вечерам редко
бывала дома, но если не уходила она — приходили к ней. Самгин не чувствовал себя дома даже в своей рабочей комнате, куда долетали голоса людей, читавших стихи и прозу. Настоящим, теплым, своим домом он признал комнату Никоновой. Там тоже были некоторые неудобства; смущал очкастый домохозяин, он, точно поджидая Самгина, торчал на дворе и, встретив его ненавидящим взглядом красных глаз из-под очков, бормотал:
Неточные совпадения
Бывало, он еще в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом деле, // Три
дома на вечер зовут: // Там будет бал, там детский праздник. // Куда ж поскачет мой проказник? // С кого начнет он? Всё равно: // Везде поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет // Не прозвонит ему обед.
Иногда по целым дням не
бывало крохи в
доме, иногда же задавали в нем такой обед, который удовлетворил бы вкусу утонченнейшего гастронома.
— Да где
бываю! Мало где
бываю, все
дома сижу: вот план-то тревожит меня, а тут еще квартира… Спасибо, Тарантьев хотел постараться, приискать…
Все в
доме Пшеницыной дышало таким обилием и полнотой хозяйства, какой не
бывало и прежде, когда Агафья Матвеевна жила одним
домом с братцем.
— Мы мало где
бываем. Братец с Михеем Андреичем на тоню ходят, уху там варят, а мы всё
дома.