«Приваловские миллионы» (Мамин-Сибиряк Д. Н., 1883) по всей классике
Никто, кажется, не подумал даже, что могло бы быть, если бы Альфонс Богданыч в одно прекрасное утро взял да и забастовал, то есть не встал утром с пяти часов, чтобы несколько раз обежать целый дом и обругать в несколько приемов на двух диалектах всю прислугу; не пошел бы затем в кабинет к Ляховскому, чтобы получить свою ежедневную порцию ругательств, крика и всяческого неистовства, не стал бы сидеть ночи за своей конторкой во главе двадцати служащих, которые, не разгибая спины, работали под его железным началом, если бы, наконец, Альфонс Богданыч не обладал счастливой способностью являться по первому зову, быть разом в нескольких местах, все видеть, и все слышать, и все давить, что попало к нему под руку.
Тут сейчас пойдет: и «хорошо тому жить, у кого бабушка ворожит», и «правдой век не проживешь», и жалобы на собственную неспособность к подлостям, и ироническое, как будто уничижительное перечисление собственных заслуг: «Что, дескать, мы — что по шести-то часов спины не разгибаем, да дела-то все нами держатся — эка важность…
Мощная струя воды ударила прямо в спину бабушке, которая оказалась рядом на огороде и только в этот момент начала разгибать спину после прополки грядки с помидорами.
Мощная струя воды ударила прямо в спину бабушке, которая оказалась рядом на огороде и только в этот момент начала разгибать спину после прополки грядки с помидорами.
– Не говори со мной так! – процедил он, с хрустом разгибая пальцы.
Туловище подаётся вперёд, полностью разгибая руку и увлекая за собой.