«Приваловские миллионы» (Мамин-Сибиряк Д. Н., 1883) по всей классике
Весь дом был в страшном переполохе; все лица были бледны и испуганы. Зося тихонько рыдала у изголовья умирающего отца. Хина была какими-то судьбами тут же, и не успел Ляховский испустить последнего вздоха, как она уже обшарила все уголки в кабинете и перерыла все бумаги на письменном столе.
Обыскали они всю повозку, обшарили всего батеньку и даже сапоги с него сняли; когда увидели, что от битья батенька только пуще ругаются, стали они его на разные манеры мучить.
И она была в одной только смятой рубашке, и среди одетых в шинели людей оба они, полуголый мужчина и такая же женщина, вызывали стыд, отвращение, брезгливую жалость. Обыскали его одежду, обшарили кровать, заглянули в углы, в комод и не нашли ничего.
Тот проворно, с неожиданной для его тяжёлого тела лёгкостью, проскользнул за капитаном и быстро обшарил карманы развешанной по переборкам одежды спящих.
Тот проворно, с неожиданной для его тяжёлого тела лёгкостью, проскользнул за капитаном и быстро обшарил карманы развешанной по переборкам одежды спящих.
Открыл глаза, обшарил взглядом илистый берег ручья и заметил лягуху, старательно сливавшуюся с камнями.
В завершение ведун в несколько попыток тщательно обшарил трюм.