Охоня стала ходить к судной избе каждое утро, чем доставляла немало хлопот караульным солдатам. Придет, подсядет к окошечку, да так и замрет на целый час, пока солдаты не прогонят. Очень уж жалела отца Охоня и горько плакала над ним, как причитают по покойникам, — где только она набрала таких жалких бабьих слов!
— Родимый ты мой, Арефа Кузьмич! — причитала она истошным голосом, обнимая мужа за ноги. — И не думала я тебя в живых видеть, солнышко ты мое красное!..
— Не говори ты, Паранюшка, не надрывай моего сердечушка! — тосковала и рыдала Фекла Абрамовна, слушая речи дочерние. — Сама знаю я, девонька, какова чужедальняя сторонушка: горем она сеяна, слезами поли́вана, тоскою покры́вана, печалью горóжена, — причитала она, сидя на лавке и качаясь станом взад и вперед.
И после этих убийств женщин и детей немецкие историки по сей день продолжают причитать, что с их страной очень жёстко обошлись при подписании мирного договора.
Ну почему первый парень, которого я полюбила и доверилась, оказался служителем тёмного культа, за что мне это всё? – начала причитать девушка.
И после этих убийств женщин и детей немецкие историки по сей день продолжают причитать, что с их страной очень жёстко обошлись при подписании мирного договора.
– Ой, да на кого покидаешь нас, родименький? – причитали женщины. – Али мы тебя не тешили, не голубили?..