Неточные совпадения
— Что же, ну, пусть родитель выворачивается с Фотьянки… — рассуждал он, делая соответствующий жест. — Ну выворотится, я ему напрямки
и отрежу: так
и так, был у Кожиных, видел сестрицу Федосью Родивоновну
и всякое протчее… А там
хоть на части режь…
Яшей овладело опять такое малодушие, что он рад был
хоть на час отсрочить неизбежную судьбу. У него сохранился к деспоту-отцу какой-то панический страх… А вот
и Балчуговский завод,
и широкая улица, на которой стояла проваленная избенка Тараса.
— Да уж четвертые сутки… Вот я
и хотел попросить тебя, Степан Романыч, яви ты божецкую милость, вороти девку… Парня ежели не хотел отодрать, ну, бог с тобой, а девку вороти. Служил я на промыслах верой
и правдой шестьдесят лет, заслужил же
хоть что-нибудь? Цепному псу
и то косточку бросают…
Весь кабак надрывался от хохота, а Ермошка плюнул в Мыльникова
и со стыда убежал к себе наверх. Центром разыгравшегося ажиотажа явился именно кабак Ермошки, куда сходились
хоть послушать рассказы о золоте,
и его владелец потерпел законно.
Каждый вечер происходили эти тихие любовные речи,
и Феня все больше проникалась сознанием правоты баушки Лукерьи. А с другой стороны, ее тянуло в Тайболу мертвой тягой: свернулась бы птицей
и полетела…
Хоть бы один раз взглянуть, что там делается!
— Что мы, разве невольники какие для твоего Родиона-то Потапыча? — выкрикивал Петр Васильич. — Ему хорошо, так
и другим тоже надо… Как собака лежит на сене: сам не ест
и другим не дает. Продался конпании
и знать ничего не хочет… Захудал народ вконец, взять
хоть нашу Фотьянку, а кто цены-то ставит? У него лишнего гроша никто еще не заработал…
— Ты бы
хоть избу себе новую поставил, — советовал Фролка, — а то все пропьешь,
и ничего самому на похмелье не останется. Тоже вот насчет одежи…
Всего больше боялся Зыков, что Оников привезет из города барынь, а из них выищется какая-нибудь вертоголовая
и полезет в шахту: тогда все дело
хоть брось. А что может быть другое на уме у Оникова, который только ест да пьет?..
И Карачунский любопытен до женского полу, только у него все шито
и крыто.
Сначала Феня артачилась
и стыдилась, а потом стала привыкать, чтобы
хоть этим угодить старой баушке.
— А что Родион-то Потапыч скажет, когда узнает? — повторяла Устинья Марковна. — Лучше уж Фене оставаться было в Тайболе:
хоть не настоящая, а все же как будто
и жена. А теперь на улицу глаза нельзя будет показать… У всех на виду наше-то горе!
«
Хоть бы для видимости построжил, — даже пожалела про себя привыкшая всего бояться старуха. — Какой же порядок в дому без настоящей страсти? Вон Наташка скоро заневестится
и тоже, пожалуй, сбежит, или зять Прокопий задурит».
Палач угрюмо молчал, Окся тоже. Мыльников презрительно посмотрел на своих сотрудников, присел к огоньку
и озлобленно закурил трубочку. У него в голове вертелись самые горькие мысли. В самом деле, рыл-рыл землю, робил-робил
и, кроме «пустяка», ни синь-пороха.
Хоть бы поманило чем-нибудь… Эх, жисть! Лучше бы уж у Кишкина на Мутяшке пропадать.
Посмеялся секретарь Каблуков над «вновь представленным» золотопромышленником, а денег все-таки не дал. Знаменитое дело по доносу Кишкина запало где-то в дебрях канцелярской волокиты, потому что ушло на предварительное рассмотрение горного департамента, а потом уже должно было появиться на общих судебных основаниях. Именно такой оборот
и веселил секретаря Каблукова, потому что главное — выиграть время, а там
хоть трава не расти. На прощанье он дружелюбно потрепал Кишкина по плечу
и проговорил...
— Хуже… Тарас-то Мыльников ведь натакался на жилу. Верно тебе говорю… Сказывают, золото так лепешками
и сидит в скварце,
хоть ногтями его выколупывай. Этакой жилки, сказывают, еще не бывало сроду. Окся эта самая робила в дудке
и нашла…
Баушку Лукерью взяло такое раздумье, что
хоть в петлю лезть:
и дать денег жаль,
и не хочется, чтобы Ермошке достались дикие денежки. Вот бес-сомуститель навязался… А упустить такой случай — другого, пожалуй,
и не дождешься. Старушечья жадность разгорелась с небывалой еще силой,
и баушка Лукерья вся тряслась, как в лихорадке. После долгого колебания она заявила...
—
Хоть бы глазком поглядеть на пробу-то… Можно ведь добыть ее
и без него?
— Ты бы
хоть Оксю-то приодел. Обносилась она. У других девок вон приданое, а у Окси только
и всего что на себе. Заморил ты ее в дудке… Даже из себя похудела девка.
— Ну, это тоже суди на волка
и суди по волку. Промысла-то везде одинаковы — сегодня вскачь, а завтра
хоть плачь.
— Ох, помирать скоро, Андрошка… О душе надо подумать. Прежние-то люди больше нас о душе думали:
и греха было больше,
и спасения было больше, а мы ни богу свеча ни черту кочерга. Вот
хоть тебя взять: напал на деньги
и съежился весь. Из пушки тебя не прошибешь, а ведь подохнешь — с собой ничего не возьмешь.
И все мы такие, Андрошка… Хороши, пока голодны, а как насосались —
и конец.
— Ну
и обыщи, коли на то пошло! — согласился Петр Васильич, распоясываясь. — Весь тут…
Хоть вывороти.
Там еще ничего не знали о его позоре,
и он мог
хоть отдохнуть, чтобы опомниться
и очувствоваться.
— А ты напрасно, баушка, острамила своего Петра Васильича, — вступился Родион Потапыч. — Поучить следовало, это верно, а только опять не на людях… В сам-то деле, мужику теперь ни взад ни вперед ходу нет. За рукомесло за его похвалить тоже нельзя, да ведь все вы тут ополоумели
и последнего ума решились… Нет, не ладно.
Хоть бы со мной посоветовались: вместе бы
и поучили.
— Что мужики, что бабы — все точно очумелые ходят. Недалеко ходить,
хоть тебя взять, баушка. Обжаднела
и ты на старости лет… От жадности
и с сыном вздорила, а теперь оба плакать будете.
И все так-то… Раздумаешься этак-то,
и сделается тошно… Ушел бы куда глаза глядят, только бы не видать
и не слыхать про ваши-то художества.
Уничтожение старательских работ в компанейской даче отразилось прежде всего на податях. Недоимки были
и раньше, а тут они выросли до громадной суммы. Фотьянский старшина выбился из сил
и ничего не мог поделать:
хоть кожу сдирай. Наезжал несколько раз непременный член присутствия по крестьянским делам вместе с исправником
и тоже ничего не могли поделать.
Неточные совпадения
Хлестаков. Дайте, дайте мне взаймы! Я сейчас же расплачусь с трактирщиком. Мне бы только рублей двести или
хоть даже
и меньше.
Купцы. Так уж сделайте такую милость, ваше сиятельство. Если уже вы, то есть, не поможете в нашей просьбе, то уж не знаем, как
и быть: просто
хоть в петлю полезай.
Хлестаков. Да у меня много их всяких. Ну, пожалуй, я вам
хоть это: «О ты, что в горести напрасно на бога ропщешь, человек!..» Ну
и другие… теперь не могу припомнить; впрочем, это все ничего. Я вам лучше вместо этого представлю мою любовь, которая от вашего взгляда… (Придвигая стул.)
Право, на деревне лучше: оно
хоть нет публичности, да
и заботности меньше; возьмешь себе бабу, да
и лежи весь век на полатях да ешь пироги.
Городничий.
И не рад, что напоил. Ну что, если
хоть одна половина из того, что он говорил, правда? (Задумывается.)Да как же
и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу: что на сердце, то
и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет
и во дворец ездит… Так вот, право, чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь, что
и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.