— Может, ты скупаешь здесь золото-то, тебе это сподручнее?..
Охулки на руку не положишь, а уж где нам, дуракам!..
— Уж и вор… Просто себя не забывает,
охулки на руку не кладет около хозяйского добра… Да где их взять таких-то, которые бы его соблюдали? Таких, Максимушка, нет, и, по-моему, задать ему нагоняй как следствуст, пугнуть хорошенько, он на время и приостановится…
— Попа-то Мирона не скоро возьмешь, — смеялся Арефа. — Он сам кого бы не освежевал. Вон какой он проворнящий поп… Как-то по зиме он вез на своей кобыле бревно из монастырского лесу, ну, кобыла и завязла в снегу, а поп Мирон вместе с бревном ее выволок. Этакого-то зверя не скоро возьмешь. Да и Герасим с ним тоже
охулки на руку не положит, даром што иноческий чин хочет принять. Два медведя, одним словом.
Неточные совпадения
— Ничего. Полегоньку стали расторговываться, — отвечает Марко Данилыч, разрезывая окорочо́к белоснежного московского поросенка. — Сушь почти всю продали, цены подходящие, двинулась и коренная.
На нее цены так себе. Икра будет дорога. Орошин почти всю скупил, а он
охулки нá
руку не положит, такую цену заворотит, что
на Масленице по всей России ешь блины без икры. Бедовый!..
Не один год вырубал он десятин по сотне и сплавлял лес
на пристани свою и нижегородскую; к тому ж и Корней Евстигнеич, будучи
на Унже,
не клал охулки на руку, а все-таки Никифор Захарыч, распродавши дачи по участкам, выручил денег больше, чем заплатил Марко Данилыч при покупке леса.
Почти все согласились со Смолокуровым. То было у всех
на уме, что, ежели складочные деньги попадут к Орошину,
охулки на руку он
не положит, — возись после с ним, выручай свои кровные денежки. И за то «слава Богу» скажешь, ежели свои-то из его лап вытянешь, а насчет барышей лучше и
не думай… Марку Данилычу поручить складчину — тоже нельзя, да и никому нельзя. Кто себе враг?.. Никто во грех
не поставит зажилить чужую копейку.
Встречались, конечно, и другие, которые в этом смысле
не клали охулки на руку, но опять-таки они делали это умненько, с толком (такой образ действия в старину назывался «благоразумной экономией»), а
не без пути, как Савельцев.
Коли знает, бывало, что начальство про дела его сведать может, — за правду горой, и мужика в обиду
не даст; а коль можно втихомолку попользоваться —
на руку охулки не положит.