В несколько дней Мыльников совершенно преобразился: он щеголял в красной кумачовой рубахе, в плисовых шароварах, в новой шапке, в новом полушубке и новых пимах (валенках). Но его гордостью
была лошадь, купленная на первые деньги. Иметь собственную лошадь всегда было недосягаемой мечтой Мыльникова, а тут вся лошадь в сбруе и с пошевнями — садись и поезжай.
Неточные совпадения
В критических случаях Яша принимал самый торжественный вид, а сейчас трудность миссии сопряжена
была с вопросом о собственной безопасности. Ввиду всего этого Яша заседлал
лошадь и отправился на подвиг верхом. Устинья Марковна выскочила за ворота и благословила его вслед.
Двор
был крыт наглухо, и здесь царила такая чистота, какой не увидишь у православных в избах. Яша молча привязал
лошадь к столбу, оправил шубу и пошел на крыльцо. Мыльников уже
был в избе. Яша по привычке хотел перекреститься на образ в переднем углу, но Маремьяна его оговорила...
— А вот это самое…
Будет тебе надо мной измываться. Вполне даже достаточно… Пора мне и своим умом жить… Выдели меня, и конец тому делу. Купи мне избу,
лошадь, коровенку, ну обзаведение, а там я сам…
Так в разговорах они незаметно выехали за околицу. Небо начинало проясняться. Низкие зимние тучи точно раздвинулись, открыв мигавшие звездочки. Немая тишина обступала кругом все. Подъем на Краюхин увал точно
был источен червями. Родион Потапыч по-прежнему шагал рядом с
лошадью, мерно взмахивая правой рукой.
Встрепенулась
было Феня, как птица, попавшая в западню, но старик грозно прикрикнул на нее и погнал
лошадь.
Дорога в верхотинах Суходойки и Ледянки
была еще в казенное время правлена и получила название Маяковой слани, — это
была сейчас самая скверная часть пути, потому что мостовины давно сгнили и приходилось людям и
лошадям брести по вязкой грязи, в которой плавали гнилые мостовины.
У Петра Васильича
было несколько подходов, чтобы отвести глаза приисковым смотрителям и доверенным. Так, он прикидывался, что потерял
лошадь, и выходил на прииск с уздой в руках.
Нужно
было ехать через Балчуговский завод; Кишкин повернул
лошадь объездом, чтобы оставить в стороне господский дом. У старика кружилась голова от неожиданного счастья, точно эти пятьсот рублей свалились к нему с неба. Он так верил теперь в свое дело, точно оно уже
было совершившимся фактом. А главное, как приметы-то все сошлись: оба несчастные, оба не знают, куда голову приклонить. Да тут золото само полезет. И как это раньше ему Кожин не пришел на ум?.. Ну, да все к лучшему. Оставалось уломать Ястребова.
Агафон, конечно,
был человек с большими недостатками, но зато любил
лошадей и ездил мастерски.
Кучер, должно
быть, вздремнул на козлах, потому что
лошади поднимались на Краюхин увал шагом: колокольчик сонно бормотал под дугой, когда коренник взмахивал головой; пристяжная пряла ушами, горячим глазом вглядываясь в серый полумрак.
Лошадь нашли на дороге — она
была привязана к дереву в стороне от дороги.
Мне вздумалось завернуть под навес, где стояли наши лошади, посмотреть, есть ли у них корм, и притом осторожность никогда не мешает: у меня же
была лошадь славная, и уж не один кабардинец на нее умильно поглядывал, приговаривая: «Якши тхе, чек якши!» [Хороша, очень хороша! (тюрк.)]
— Ну, вот что, братец Филофей; у тебя, я слышал,
есть лошади. Приведи-ка сюда тройку, мы их заложим в мой тарантас, — он у меня легкий, — и свези ты меня в Тулу. Теперь ночь лунная, светло и ехать прохладно. Дорога у вас тут какова?
Неточные совпадения
Лошади то и дело падали на передние коленки, потому что не
были подкованы, и притом, как видно, покойная городская мостовая
была им мало знакома.
Чичиков между тем так помышлял: «Право,
было <бы> хорошо! Можно даже и так, что все издержки
будут на его счет. Можно даже сделать и так, чтобы отправиться на его
лошадях, а мои покормятся у него в деревне. Для сбереженья можно и коляску оставить у него в деревне, а в дорогу взять его коляску».
У всякого стойло, хотя и отгороженное, но через перегородки можно
было видеть и других
лошадей, так что, если бы пришла кому-нибудь из них, даже самому дальнему, фантазия вдруг заржать, то можно
было ему ответствовать тем же тот же час.
— Нет, барин, нигде не видно! — После чего Селифан, помахивая кнутом, затянул песню не песню, но что-то такое длинное, чему и конца не
было. Туда все вошло: все ободрительные и побудительные крики, которыми потчевают
лошадей по всей России от одного конца до другого; прилагательные всех родов без дальнейшего разбора, как что первое попалось на язык. Таким образом дошло до того, что он начал называть их наконец секретарями.
Старушка вскоре после отъезда нашего героя в такое пришла беспокойство насчет могущего произойти со стороны его обмана, что, не поспавши три ночи сряду, решилась ехать в город, несмотря на то что
лошади не
были подкованы, и там узнать наверно, почем ходят мертвые души и уж не промахнулась ли она, боже сохрани, продав их, может
быть, втридешева.