Неточные совпадения
Господский дом на Низах был построен еще в казенное
время, по общему типу построек
времен Аракчеева: с фронтоном, белыми колоннами, мезонином, галереей и подъездом
во дворе. Кругом шли пристройки: кухня, людская, кучерская и т. д. Построек было много, а еще больше неудобств, хотя главный управляющий Балчуговских золотых промыслов Станислав Раймундович Карачунский и жил старым холостяком. Рабочие перекрестили
его в Степана Романыча.
Он служил на промыслах уже лет двенадцать и давно был своим человеком.
Он вообще держал себя как-то странно и
во время ночной схватки даже голосу не подал, точно воды в рот набрал.
Во всякое
время дня и ночи
его можно было встретить на шахте, где
он сидел, как коршун, ожидавший своей добычи.
Мыльников для пущей важности везде ездил вместе с палачом Никитушкой, который состоял при
нем в качестве адъютанта. Это производило еще бо́льшую сенсацию, так как маршрут состоял всего из двух пунктов: от кабака Фролки доехать до кабака Ермошки и обратно. Впрочем, нужно отдать справедливость Мыльникову:
он с первыми деньгами заехал домой и выдал жене целых три рубля. Это были первые деньги, которые получила в свои руки несчастная Татьяна
во все
время замужества, так что она даже заплакала.
Эта старушечья злость забавляла Кишкина: очень уж смешно баушка Лукерья сердилась. Но, глядя на старуху, Кишкину пришла неожиданно мысль, что
он ищет денег, а деньги перед
ним сидят… Да лучше и не надо. Не теряя
времени,
он приступил к делу сейчас же. Дверь была заперта, и Кишкин рассказал
во всех подробностях историю своего богатства. Старушка выслушала
его с жадным вниманием, а когда
он кончил, широко перекрестилась.
— Видал я господ всяких, Степан Романыч, а все-таки не пойму
их никак… Не к тебе речь говорится, а вообще. Прежнее
время взять, когда мужики за господами жили, — правильные были господа, настоящие: зверь так зверь,
во всю меру, добрый так добрый, лакомый так лакомый. А все-таки не понимал я, как это всякую совесть в себе загасить… Про нынешних и говорить нечего:
он и зла-то не может сделать, засилья нет, а так, одно званье что барин.
С Кишкиным действительно случилась большая перемена. Первое
время своего богатства
он ходил в своем старом рваном пальто и ни за что не хотел менять на новое. Знакомые даже стыдили
его. А потом вдруг поехал в город и вернулся оттуда щеголем,
во всем новом, и первым делом к баушке Лукерье.
До поры до
времени Матюшка ничего не говорил Петру Васильичу, принимая
во внимание
его злоключение, а теперь хотел все выяснить, потому что денег оставалось совсем мало.
— Я, однако, не понимаю, — отвечал князь, — отчего эти всегдашние жалобы на расстройство обстоятельств? У него очень хорошее состояние, а Наташину Хабаровку, в которой мы с вами
во время оно игрывали на театре, я знаю как свои пять пальцев, — чудесное именье! и всегда должно приносить прекрасный доход.
Меня обносили за столом, холодно и надменно встречали, наконец не замечали вовсе; мне не давали даже вмешиваться в общий разговор, и я сам, бывало, нарочно поддакивал из-за угла какому-нибудь глупейшему говоруну, который
во время оно, в Москве, с восхищением облобызал бы прах ног моих, край моей шинели…
Неточные совпадения
Но муж любил ее сердечно, // В ее затеи не входил, //
Во всем ей веровал беспечно, // А сам в халате ел и пил; // Покойно жизнь
его катилась; // Под вечер иногда сходилась // Соседей добрая семья, // Нецеремонные друзья, // И потужить, и позлословить, // И посмеяться кой о чем. // Проходит
время; между тем // Прикажут Ольге чай готовить, // Там ужин, там и спать пора, // И гости едут со двора.
Какие-то бродяги пропустили между
ними слухи, что наступает такое
время, что мужики должны <быть> помещики и нарядиться
во фраки, а помещики нарядятся в армяки и будут мужики, — и целая волость, не размысля того, что слишком много выйдет тогда помещиков и капитан-исправников, отказалась платить всякую подать.
— Вот
он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое
время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел
их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в
них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе
во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Читателю, я думаю, приятно будет узнать, что
он всякие два дни переменял на себе белье, а летом
во время жаров даже и всякий день: всякий сколько-нибудь неприятный запах уже оскорблял
его.
Во все
время пребывания в училище был
он на отличном счету и при выпуске получил полное удостоение
во всех науках, аттестат и книгу с золотыми буквами за примерное прилежание и благонадежное поведение.