Неточные совпадения
Сегодня Гордей Евстратыч был особенно в духе, потому что Михалко привез ему из Полдневской
один старый долг, который он уже считал пропащим. Несколько раз он начинал подшучивать над младшей невесткой Дуней, которая всего еще полгода была замужем; красивая, свежая,
с русым волосом и ленивыми карими
глазами, она только рдела и стыдливо опускала лицо. Красавец Архип, муж Дуни, любовался этим смущением своей молодайки и, встряхивая своими черными, подстриженными в скобу волосами, смеялся довольной улыбкой.
Испитые, желтые,
с одичавшим взглядом физиономии были украшены
одними синяками; у
одной такой синяк сидел под
глазом, у другой на виске.
На диване в
одной рубахе и форменных штанах
с голубой прошвой лежал низенького роста господин
с одутловатым и прыщеватым лицом, воспаленными слезившимися
глазами и великолепным сизым носом.
Гордей Евстратыч еще раз приостановился, расправил бороду и вошел в пустой громадный зал, который просто ошеломил его своей обстановкой: зеркала во всю стену, ореховая дорогая мебель
с синей бархатной обивкой, такие же драпировки, малахитовые вазы перед окнами, рояль у
одной стены, громадная картина в резной черной массивной раме, синие бархатные обои
с золотыми разводами, навощенный паркет — все так и запрыгало в
глазах у Гордея Евстратыча.
— Кабы мне ноги Господь дал, да я бы на четвереньках на Смородинку уполз, — часто говорил Маркушка, и его тусклые
глаза начинали теплиться загоравшимся огнем. — Я и по ночам вижу эту жилку… как срубы спутают, как Кайло
с Пестерем забой делают… Ох, хоть бы
одним глазком привел Господь взглянуть на Смородинку!..
Глаза Маркушки горели лихорадочным огнем, точно он переживал во второй раз свою золотую лихорадку, которая его мучила целых пятнадцать лет. Татьяна Власьевна молчала, потому что ей передавалось взволнованное состояние больного Маркушки: она тоже боялась,
с одной стороны, этой жилки, а
с другой — не могла оторваться от нее. Теперь уж жилка начинала владеть ее мыслями и желаниями, и
с каждым часом эта власть делалась сильнее.
Такой ответ и удивил, и обидел Марфу Петровну: значит, и она тоже плетет напраслину вместе
с другими. Полное лицо Марфы Петровны покрылось багровыми пятнами, но она вовремя спохватилась, что Татьяна Власьевна просто
глаза отводит и говорит только для
одной видимости.
Вся высохшая,
с побелевшим восковым лицом и страшно горевшими
глазами, Татьяна Власьевна походила на
одну из тех подвижниц, каких рисуют на старинных образах. Прежней мягкости и податливости в ней не было больше и следа; она смотрела гордой и неприступной. И раньше редко улыбавшиеся губы теперь сложились сурово, как у схимницы; это высохшее и изможденное лицо потеряло способность улыбаться. Даже Нюша и та боялась грозной старухи.
Липачек провозгласил тост за здоровье хозяйки, и, когда все поднялись
с полными бокалами, чтобы чокнуться
с ним, Гордей Евстратыч вдруг побледнел и уронил свой бокал: он своими
глазами видел, как Порфир Порфирыч, поднимаясь со стула
с бокалом в
одной руке, другою обнял Аришу.
Он вспомнил
одного черномазого адвоката из восточных человеков
с желтыми
глазами, по фамилии Спорцевадзе.
— Там дельце
одно осталось, так он
с ним позамешкался малость, — обманывал в свою очередь Гордей Евстратыч, не моргнув
глазом. — Надо нам развязаться
с этим треклятым городом… Ну а мы Аришу-то подтянем, ежели она добра нашего не хочет чувствовать.
— А потому и говорю, что надо такие слова говорить. Разе у меня
глаз нет? О-ох, грехи наши, грехи тяжкие!.. Эти деньги для человека все
одно что короста или чирей: болеть не болят, а все
с ума нейдут.
— Когда умер отец — мне было тринадцать лет, — вы видите, какой я и теперь маленький? Но я был ловок и неутомим в работе — это всё, что оставил мне отец в наследство, а землю нашу и дом продали за долги. Так я и жил,
с одним глазом и двумя руками, работая везде, где давали работу… Было трудно, но молодость не боится труда — так?
Слышится хлопанье бича… По отлогому берегу к водовою лениво плетется стадо, гонимое пастухом Ефимом. Пастух, дряхлый старик
с одним глазом и покривившимся ртом, идет, понуря голову, и глядит себе под ноги. Первыми подходят к воде овцы, за ними лошади, за лошадьми коровы.
Неточные совпадения
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными
глазами // В то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить
с своим лорнетом //
Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Дамы наперерыв принялись сообщать ему все события, рассказали о покупке мертвых душ, о намерении увезти губернаторскую дочку и сбили его совершенно
с толку, так что сколько ни продолжал он стоять на
одном и том же месте, хлопать левым
глазом и бить себя платком по бороде, сметая оттуда табак, но ничего решительно не мог понять.
— Обедали? — закричал барин, подходя
с пойманною рыбою на берег, держа
одну руку над
глазами козырьком в защиту от солнца, другую же пониже — на манер Венеры Медицейской, выходящей из бани.
«Я бы ему простил, — говорил Тентетников, — если бы эта перемена происходила не так скоро в его лице; но как тут же, при моих
глазах, и сахар и уксус в
одно и то же время!»
С этих пор он стал замечать всякий шаг.
Губернаторша, сказав два-три слова, наконец отошла
с дочерью в другой конец залы к другим гостям, а Чичиков все еще стоял неподвижно на
одном и том же месте, как человек, который весело вышел на улицу,
с тем чтобы прогуляться,
с глазами, расположенными глядеть на все, и вдруг неподвижно остановился, вспомнив, что он позабыл что-то и уж тогда глупее ничего не может быть такого человека: вмиг беззаботное выражение слетает
с лица его; он силится припомнить, что позабыл он, — не платок ли? но платок в кармане; не деньги ли? но деньги тоже в кармане, все, кажется, при нем, а между тем какой-то неведомый дух шепчет ему в уши, что он позабыл что-то.