Неточные совпадения
Ох, вышел грех, большой грех… — пожалела Татьяна Власьевна грешного
человека, Поликарпа Семеныча, и
погубила свою голову, навсегда
погубила. Сделалось с нею страшное, небывалое… Сама она теперь
не могла жить без Поликарпа Семеныча, без его грешной ласки, точно кто ее привязал к нему. Позабыла и мужа, и деток, и свою спобедную головушку для одного ласкового слова, для приворотного злого взгляда.
— Помните, Гордей Евстратыч, как вы мне тогда сказали про великое слово о Нюше… Вот я хочу поговорить с вами о нем. Зачем вы ее
губите, Гордей Евстратыч? Посмотрите, что из нее сталось в полгода: кукла какая-то, а
не живой
человек… Ежели еще так полгода пройдет, так, пожалуй, к весне и совсем она ноги протянет. Я это
не к тому говорю, чтобы мне самой очень нравился Алексей… Я и раньше смеялась над Нюшей, ну, оно вышло вон как. Если он ей нравится, так…
— Ладно, ладно… Будет вам снох-то тиранить. Кто Володьку-то Пятова к Арише подвел? Кто Михалку наущал жену колотить? Кто спаивал Михалку? Это все ваших рук дело с Гордеем Евстратычем… Вишь, как забили бабенку! Разве у добрых
людей глаз нет… Дуняша, оболокайся!.. А то я сейчас в волость пойду или станового приведу… Душу-то христианскую тоже
не дадим
губить.
В области же действительной жизни, которая имеет не только свои права, но и сама налагает великие обязанности, — в этой области мы, если хотим быть гуманными, христианами наконец, мы должны и обязаны проводить убеждения, лишь оправданные рассудком и опытом, проведенные чрез горнило анализа, словом, действовать разумно, а не безумно, как во сне и в бреду, чтобы не нанести вреда человеку, чтобы не измучить и
не погубить человека.
Неточные совпадения
Городничий (вытянувшись и дрожа всем телом).Помилуйте,
не погубите! Жена, дети маленькие…
не сделайте несчастным
человека.
«Никакой надобности, — подумала она, — приезжать
человеку проститься с тою женщиной, которую он любит, для которой хотел погибнуть и
погубить себя и которая
не может жить без него. Нет никакой надобности!» Она сжала губы и опустила блестящие глаза на его руки с напухшими жилами, которые медленно потирали одна другую.
Все было у них придумано и предусмотрено с необыкновенною осмотрительностию; шея, плечи были открыты именно настолько, насколько нужно, и никак
не дальше; каждая обнажила свои владения до тех пор, пока чувствовала по собственному убеждению, что они способны
погубить человека; остальное все было припрятано с необыкновенным вкусом: или какой-нибудь легонький галстучек из ленты, или шарф легче пирожного, известного под именем «поцелуя», эфирно обнимал шею, или выпущены были из-за плеч, из-под платья, маленькие зубчатые стенки из тонкого батиста, известные под именем «скромностей».
Скажи мне сделать то, чего
не в силах сделать ни один
человек, — я сделаю, я
погублю себя.
Беда, коль пироги начнёт печи сапожник, // А сапоги тачать пирожник, // И дело
не пойдёт на лад. // Да и примечено стократ, // Что кто за ремесло чужое браться любит, // Тот завсегда других упрямей и вздорней: // Он лучше дело всё
погубит, // И рад скорей // Посмешищем стать света, // Чем у честных и знающих
людей // Спросить иль выслушать разумного совета.