Неточные совпадения
Все это в
голове Брагина под влиянием выпитого вина перемешалось в какой-то один безобразный сон; он видел, как в тумане, ярко-зеленое платье Варвары Тихоновны, сизый нос Порфира Порфирыча и широкую, как
подушка, спину плясавшего Липачка.
Нюша уткнулась
головой в
подушку и горько зарыдала. Это было первое горе, которое разразилось над ее
головой.
Эта фраза точно ужалила больную. Она поднялась с
подушки и быстро села на постели: от этого движения платок на
голове сбился в сторону и жидкие седые волосы рассыпались по плечам. Татьяна Власьевна была просто страшна в эту минуту: искаженное морщинистое лицо все тряслось, глаза блуждали, губы перекосились.
Зотушка ходил за больной как сиделка, и больная инстинктивно искала его руки, когда нужно было переменить место на
подушке или приподнять
голову; никто не умел так угодить ей, как Зотушка.
Мысли, одна страшнее другой, одолевали бедную Аришу, и она то принималась безумно рыдать, уткнувшись
головой в
подушку, то начинала молиться, молиться не за себя, а за своего Степушку, который спал в ее каморке детски-беззаботным сном, не подозревая разыгрывавшейся около него драмы.
Клим в первый раз в жизни испытывал охмеляющее наслаждение злости. Он любовался испуганным лицом Диомидова, его выпученными глазами и судорогой руки, которая тащила из-под
головы подушку, в то время как голова притискивала подушку все сильнее.
Он давно уже стоял, говоря. Старичок уже испуганно смотрел на него. Лизавета Прокофьевна вскрикнула: «Ах, боже мой!», прежде всех догадавшись, и всплеснула руками. Аглая быстро подбежала к нему, успела принять его в свои руки и с ужасом, с искаженным болью лицом, услышала дикий крик «духа сотрясшего и повергшего» несчастного. Больной лежал на ковре. Кто-то успел поскорее подложить ему под
голову подушку.
Неточные совпадения
— Пропал совершенно сон! — сказал Чичиков, переворачиваясь на другую сторону, закутал
голову в
подушки и закрыл себя всего одеялом, чтобы не слышать ничего. Но сквозь одеяло слышалось беспрестанно: «Да поджарь, да подпеки, да дай взопреть хорошенько». Заснул он уже на каком-то индюке.
Наконец и дорога перестала занимать его, и он стал слегка закрывать глаза и склонять
голову к
подушке.
Он стал на колени возле кровати, приподнял ее
голову с
подушки и прижал свои губы к ее холодеющим губам; она крепко обвила его шею дрожащими руками, будто в этом поцелуе хотела передать ему свою душу…
Под
головами его действительно лежали теперь настоящие
подушки — пуховые и с чистыми наволочками; он это тоже заметил и взял в соображение.
— Довольно!.. Пора!.. Прощай, горемыка!.. Уездили клячу!.. Надорвала-а-сь! — крикнула отчаянно и ненавистно и грохнулась
головой на
подушку.