Неточные совпадения
Мать нежно гладила горячей рукой его лицо. Он не стал больше говорить об учителе, он только заметил: Варавка тоже не любит учителя. И почувствовал, что рука матери вздрогнула, тяжело втиснув
голову его в
подушку. А когда она ушла, он, засыпая, подумал: как это странно! Взрослые находят, что он выдумывает именно тогда, когда он говорит правду.
И, упав на колени пред диваном, она спрятала
голову под
подушку.
Мать Клима тотчас же ушла, а девочка, сбросив
подушку с
головы, сидя на полу, стала рассказывать Климу, жалобно глядя на него мокрыми глазами.
Клим не помнил, как он добежал до квартиры Сомовых, увлекаемый Любой. В полутемной спальне, — окна ее были закрыты ставнями, — на растрепанной, развороченной постели судорожно извивалась Софья Николаевна, ноги и руки ее были связаны полотенцами, она лежала вверх лицом, дергая плечами, сгибая колени, била
головой о
подушку и рычала...
Слушая жалобщиков, она перекатывала
голову по засаленной
подушке и бормотала, благожелательно обещая...
Клим вошел в желтоватый сумрак за ширму, озабоченный только одним желанием: скрыть от Нехаевой, что она разгадана. Но он тотчас же почувствовал, что у него похолодели виски и лоб. Одеяло было натянуто на постели так гладко, что казалось: тела под ним нет, а только одна
голова лежит на
подушке и под серой полоской лба неестественно блестят глаза.
Когда он и Лютов вышли в столовую, Маракуев уже лежал, вытянувшись на диване,
голый, а Макаров, засучив рукава, покрякивая, массировал ему грудь, живот, бока. Осторожно поворачивая шею, перекатывая по кожаной
подушке влажную
голову, Маракуев говорил, откашливаясь, бессвязно и негромко, как в бреду...
Жена, нагнувшись, подкладывала к ногам его бутылки с горячей водой. Самгин видел на белом фоне
подушки черноволосую, растрепанную
голову, потный лоб, изумленные глаза, щеки, густо заросшие черной щетиной, и полуоткрытый рот, обнаживший мелкие, желтые зубы.
Варвара вздохнула, поправила
подушку под
головой и, помолчав минуту, снова заговорила...
Теперь он посмотрел на ее
голое плечо и разметанные по
подушке рыжеватые волосы, соображая: как это она ухитряется причесывать гладко такую массу волос? Впрочем, они у нее удивительно тонкие.
Самгин вздохнул, поправил
подушку под
головой.
Упала на колени и, хватая руками в перчатках лицо, руки, грудь Лютова, перекатывая
голову его по пестрой
подушке, встряхивая, — завыла, как воют деревенские бабы.
В мохнатой комнате все качалось, кружилось, Самгин хотел встать, но не мог и, не подняв ног с пола, ткнулся
головой в
подушку.
Когда он пришел, Дронова не было дома. Тося полулежала в гостиной на широкой кушетке, под
головой постельная
подушка в белой наволоке, по
подушке разбросаны обильные пряди темных волос.
И — вздохнул, не без досады, — дом казался ему все более уютным, можно бы неплохо устроиться. Над широкой тахтой — копия с картины Франца Штука «Грех» —
голая женщина в объятиях змеи, — Самгин усмехнулся, находя, что эта устрашающая картина вполне уместна над тахтой, забросанной множеством мягких
подушек. Вспомнил чью-то фразу: «Женщины понимают только детали».
Он давно уже стоял, говоря. Старичок уже испуганно смотрел на него. Лизавета Прокофьевна вскрикнула: «Ах, боже мой!», прежде всех догадавшись, и всплеснула руками. Аглая быстро подбежала к нему, успела принять его в свои руки и с ужасом, с искаженным болью лицом, услышала дикий крик «духа сотрясшего и повергшего» несчастного. Больной лежал на ковре. Кто-то успел поскорее подложить ему под
голову подушку.
Неточные совпадения
— Пропал совершенно сон! — сказал Чичиков, переворачиваясь на другую сторону, закутал
голову в
подушки и закрыл себя всего одеялом, чтобы не слышать ничего. Но сквозь одеяло слышалось беспрестанно: «Да поджарь, да подпеки, да дай взопреть хорошенько». Заснул он уже на каком-то индюке.
Наконец и дорога перестала занимать его, и он стал слегка закрывать глаза и склонять
голову к
подушке.
Он стал на колени возле кровати, приподнял ее
голову с
подушки и прижал свои губы к ее холодеющим губам; она крепко обвила его шею дрожащими руками, будто в этом поцелуе хотела передать ему свою душу…
Под
головами его действительно лежали теперь настоящие
подушки — пуховые и с чистыми наволочками; он это тоже заметил и взял в соображение.
— Довольно!.. Пора!.. Прощай, горемыка!.. Уездили клячу!.. Надорвала-а-сь! — крикнула отчаянно и ненавистно и грохнулась
головой на
подушку.