— Ну, мне на свои-то глаза свидетелей не надо, — отрезал Гордей Евстратыч и прибавил: — Все люди как люди, Порфир Порфирыч, только тебя, как кривое полено, в поленницу никак не укладешь…
— Вот тебе и кривое полено… Ха-ха!.. — заливался Шабалин, когда услышал о закрытой Смородинке. — Прощайся, Гордей Евстратыч, с своей жилкой, коли не умел ей владать…
Ей начинало казаться, что она ужасно много тратит денег на себя, и в видах экономии она убавляла поленья дров, нарезывала хлеб к обеду тоненькими ломтиками и походя ворчала на кривую Маланью, подозревая ее в тайных замыслах на хозяйское добро.