Неточные совпадения
Каждая машина, каждое усовершенствование или изобретение в области техники, каждое новое открытие требует тысяч человеческих жертв, именно в лице тех тружеников, которые остаются благодаря этим благодеяниям цивилизации без куска хлеба, которых режет и дробит какое-нибудь глупейшее колесо, которые приносят в жертву своих детей
с восьми
лет…
—
С ним, конечно, едет Прейн, потом толпа молодежи… Превесело проведем все
лето. Самый отличный случай для твоих первых триумфов!.. Да, мы им всем вскружим голову… У нас один бюст чего стоит, плечи, шея… Да?.. Милочка, женщине так мало дано от бога на этом свете, что она своим малым должна распорядиться
с величайшей осторожностью. Притом женщине ничего не прощают, особенно не прощают старости… Ведь так… а?..
— Ах, какая ты недотрога!.. —
с улыбкой проговорила Раиса Павловна. — Не нужно быть слишком застенчивой. Все хорошо в меру: и застенчивость, и дерзость, и даже глупость… Ну, сознайся, ты рада, что приедет к нам Лаптев? Да?.. Ведь в семнадцать
лет жить хочется, а в каком-нибудь Кукарском заводе что могла ты до сих пор видеть, — ровно ничего! Мне, старой бабе, и то иногда тошнехонько сделается, хоть сейчас же камень на шею да в воду.
— Вы, конечно, знаете, какую борьбу ведет земство
с заводоуправлением вот уже который
год, — торопливо заговорил Тетюев. — Приезд Лаптева в этом случае имеет для нас только то значение, что мы окончательно выясним наши взаимные отношения. Чтобы нанести противнику окончательное поражение, прежде всего необходимо понять его планы. Мы так и сделаем. Я поклялся сломить заводоуправление в его нынешнем составе и добьюсь своей цели.
С блестящими способностями,
с счастливой наружностью в молодые
годы,
с университетским образованием, он кончил тем, что доживал свои дни в страшной глуши, на копеечном жалованье.
Жена Прозорова скоро разглядела своего мужа и мирилась
с своей мудреной долей только ради детей. Мужа она уважала как пассивно-честного человека, но в его уме разочаровалась окончательно. Так они жили
год за
годом с скрытым недовольством друг против друга, связанные привычкой и детьми. Вероятно, они так дотянули бы до естественной развязки, какая необходимо наступает для всякого, но, к несчастью их обоих, выпал новый случай, который перевернул все вверх дном.
Расставшись
с мужем, жена Прозорова несколько
лет перебивалась в столице уроками и кончила свою незадавшуюся жизнь скоротечной чахоткой.
Затем,
с четырех
лет он принялся проделывать на Луше все входившие в моду педагогические новинки: читать Луша училась по звуковому методу, играла по Фребелю, развивала свои умственные и нравственные силы по Песталоцци и т. д.
Он занимал лесной, богатый топливом район и поэтому
с каждым
годом все шире и шире развивал свои операции.
Таким образом,
с каждым
годом, по мере того как возрастала земская сумма налогов, Кукарские заводы платили меньше и меньше, слагая свою долю на крестьянское население.
Вся эта чудовищная история закончилась тем, что из двенадцати заграничных в три
года четверо кончили чахоткой, трое спились, а остальные посходили
с ума.
Она
с пяти
лет страдала истерическими припадками и в качестве блаженненькой проживала по богатым купеческим домам.
Между этими основными группами толкались черномазые углежоги, приехавшие поглядеть барина из дальних лесных деревень, «транспортные», прозванные за свою отчаянность «соловьями», и всякий другой рабочий люд, не имевший определенной специальности или менявший ее
с каждым
годом.
И слабые детские руки тоже принимали участие в гигантской заводской работе,
с десяти
лет помогая семьям своим гривенником поденщины.
Дормез остановился перед церковью, и к нему торопливо подбежал молодцеватый становой
с несколькими казаками, в пылу усердия делая под козырек.
С заднего сиденья нерешительно поднялся полный, среднего роста молодой человек, в пестром шотландском костюме. На вид ему было
лет тридцать; большие серые глаза,
с полузакрытыми веками, смотрели усталым, неподвижным взглядом. Его правильное лицо
с орлиным носом и белокурыми кудрявыми волосами много теряло от какой-то обрюзгшей полноты.
— Ничего больше, как только подняться на колокольню и оттуда раскланяться
с народом, — отозвался из экипажа сухонький подвижный господин неопределенных
лет.
Кум Елизарыч, осанистый, седой, плотный,
с окладистой бородой старик, скоро был представлен вниманию Евгения Константиныча, который сказал ему несколько милостивых слов и спросил, сколько ему
лет.
—
Лет с шестьдесят наберется, Альфред Осипыч.
— До этого пока еще не дошло, но и это иметь в виду не мешает. Отчего мы можем воздерживаться от брака до того времени, пока не составим себе определенного общественного положения, а рабочий будет плодить детей
с шестнадцати
лет?
Амальхен тоже засмеялась, презрительно сморщив свой длинный нос. В самом деле, не смешно ли рассчитывать на место главного управляющего всем этим свиньям, когда оно должно принадлежать именно Николаю Карлычу! Она
с любовью посмотрела на статную, плечистую фигуру мужа и кстати припомнила, что еще в прошлом
году он убил собственноручно медведя. У такого человека разве могли быть соперники?
— Нет, это ты, ваше превосходительство, неправильно говоришь, — отрезал Ермило Кожин, когда генерал кончил. — Конечно, мы люди темные, не ученые, а ты — неправильно. И насчет покосу неправильно, потому мужику лошадь
с коровою первое дело… А десятинки две ежели у мужика есть, так он от свободности и пашенку распашет — не все же на фабрике да по куреням болтаться. Тоже вот насчет выгону… Наша заводская лошадь зиму-то зимскую за двоих робит, а
летом ей и отдохнуть надо.
Прейн критически оглядел Раису Павловну и остался ею доволен. Вечером в своем платье «цвета медвежьего уха» она была тем, чем только может быть в счастливом случае женщина ее
лет, то есть эффектна и прилична, даже чуть-чуть более. При вечернем освещении она много выигрывала своей статной фигурой и смелым типичным лицом
с взбитыми белокурыми волосами.
Русская промышленность прогрессирует
с каждым
годом, и
с каждым
годом ее интересы захватывают все большую и большую область, соприкасаясь
с областями других отраслей производительной деятельности нашей страны.
Ты начинаешь
с того,
с чего когда-то следовало начать и мне, но я пропустила
лет тридцать, а родиться во второй раз для повторения опыта не приведется.
— Э, пустяки! Я вас научу, батенька… Вы будировали против Раисы Павловны много
лет. Да? И всю эту поездку устроили тоже сюрпризом для нее… так? Потом
с Ниной Леонтьевной работали все
лето против Раисы Павловны… так? А теперь вам нужно сделать следующее: отправляйтесь сегодня же
с визитом к Раисе Павловне и держите себя так, как будто ничего особенного не случилось… Ведь этакие вещи приходится проделывать постоянно.
— Милостивые государыни и милостивые государи! Мне приходится начать свое дело
с одной старой басни, которую две тысячи
лет тому назад рассказывал своим согражданам старик Менений Агриппа. Всякий из нас еще в детстве, конечно, слыхал эту басню, но есть много таких старых истин, которые вечно останутся новыми. Итак, Менений Агриппа рассказывал, что однажды все члены человеческого тела восстали против желудка…
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к
летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как
с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил //
Лет сорок
с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины
с яблочной водой // И календарь осьмого
года: // Старик, имея много дел, // В иные книги не глядел.
В сей утомительной прогулке // Проходит час-другой, и вот // У Харитонья в переулке // Возок пред домом у ворот // Остановился. К старой тетке, // Четвертый
год больной в чахотке, // Они приехали теперь. // Им настежь отворяет дверь, // В очках, в изорванном кафтане, //
С чулком в руке, седой калмык. // Встречает их в гостиной крик // Княжны, простертой на диване. // Старушки
с плачем обнялись, // И восклицанья полились.
Он слушал Ленского
с улыбкой. // Поэта пылкий разговор, // И ум, еще в сужденьях зыбкой, // И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё было ново; // Он охладительное слово // В устах старался удержать // И думал: глупо мне мешать // Его минутному блаженству; // И без меня пора придет, // Пускай покамест он живет // Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных
лет // И юный жар и юный бред.
Татьяна (русская душою, // Сама не зная почему) //
С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней в день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали // В их доме эти вечера: // Служанки со всего двора // Про барышень своих гадали // И им сулили каждый
год // Мужьев военных и поход.