Из нее, не подвергая себя резкой перемене воздуха, можно было прямо
пройти в уборную, выстланную также ковром, но обшитую в нижней ее части клеенкой: с одной стороны находился большой умывальный мраморный стол, уставленный крупным английским фаянсом; дальше блистали белизною две ванны с медными кранами, изображавшими лебединые головки; подле возвышалась голландская печь с изразцовым шкапом, постоянно наполненным согревающимися полотенцами.
Неточные совпадения
Кирила Петрович
ходил взад и вперед по зале, громче обыкновенного насвистывая свою песню; весь дом был
в движении, слуги бегали, девки суетились,
в сарае кучера закладывали карету, на дворе толпился народ.
В уборной барышни перед зеркалом дама, окруженная служанками, убирала бледную, неподвижную Марью Кириловну, голова ее томно клонилась под тяжестью бриллиантов, она слегка вздрагивала, когда неосторожная рука укалывала ее, но молчала, бессмысленно глядясь
в зеркало.
При окраинных «простонародных» банях удобств не было никаких. У большинства даже
уборные были где-нибудь во дворе: во все времена года моющийся должен был
в них
проходить открытым местом и
в дождь и
в зимнюю вьюгу.
Мазурка кончилась сама собой, когда той молоденькой девушке, которую видел давеча Привалов на лестнице, сделалось дурно. Ее под руки увели
в дамскую
уборную. Агриппина Филипьевна
прошла вся красная, как морковь, с растрепавшимися на затылке волосами. У бедной Ани Поярковой оборвали трен, так что дамы должны были образовать вокруг нее живую стену и только уже под этим прикрытием увели сконфуженную девушку
в уборную.
С возрастающим ежеминутно волнением переступил он порог двери, ведущей за кулисы, на которой зачем-то имелась надпись крупными буквами: «Посторонним лицам вход воспрещается».
В театре г-жи Львенко, слово «посторонний», видимо, имело весьма обширное толкование.
Пройдя через сцену привычным шагом бывалого человека, раскланиваясь направо и налево со знакомыми актерами и актрисами, князь Шестов провел Виктора на половину, где помещались дамские
уборные, и смело постучался
в уборную № 1.
На столике-табурете, около письменного стола, допитый стакан чаю говорил о том, что Евлампий Григорьевич
в уборной, надевает чистую рубашку после вторичного умывания. Запах сигары
ходил по кабинету, где стояла свежая температура, не больше тринадцати градусов.