— Хорошо. Так и запишем… Вы считаете себя много обязанным Нине Леонтьевне, а между тем вы обязаны всем исключительно одной Раисе Павловне, которая просила меня за вас чуть не на коленях. Да…
Даю вам честное слово порядочного человека, что это так. Если бы не Раиса Павловна, вам не видать бы юрисконсульства, как своих ушей. Это, собственно, ее идея…
Неточные совпадения
— О, помню, помню, царица Раиса!
Дайте ручку поцеловать… Да, да… Когда-то, давно-давно, Виталий Прозоров не только декламировал
вам чужие стихи, но и сам парил для
вас. Ха-ха… Получается даже каламбур: парил и парил. Так-с… Вся жизнь состоит из таких каламбуров! Тогда, помните эту весеннюю лунную ночь… мы катались по озеру вдвоем… Как теперь вижу все: пахло сиренями, где-то заливался соловей!
вы были молоды, полны сил, и судеб повинуясь закону…
— Однако будет, господа, толковать о пустяках, — остановил эти препирательства Майзель. — Приступимте к делу; Авдей Никитич, за
вами первое слово.
Вы уж высказали мысль о необходимости действовать вместе, и теперь остается только выработать самую форму нашего протеста, чтобы этим
дать делу сразу надлежащий ход. Как
вы полагаете, господа?
— Не желаете ли
вы дать некоторые объяснения по составлению уставной грамоты, — приступил генерал прямо к делу. — Я уже говорил с мужиками.
С своей стороны я глубоко убежден, что ни
вы, ни кто другой из участников в редакции уставной грамоты не
давал себе отчета в той громадной ответственности, какую
вы так самоуверенно, — чтобы не сказать больше, — возлагали на себя…
— Что с
вами? — удивился Прейн, взглянув на побледневшее лицо своей
дамы.
— На следующую кадриль я могу
вас пригласить? — спрашивал Евгений Константиныч свою
даму.
— Очень мне интересно смотреть на этих надутых
дам, — говорила она. — И к чему
вы навезли сюда этих галок?
— Ах, Сарматов,
вы вечно приметесь рассказывать что-нибудь такое… — жеманно протестуют
дамы, отсаживаясь подальше от рассказчика.
— Не уйду, пока
вы не
дадите мне руки… Это будет доказательство, что
вы меня простили… и подумайте о моем предложении.
— Мы
вас, во всяком случае, оставляем в таком приятном обществе, — говорила Нина Леонтьевна генералу уже от лица всех
дам, — что
вы, вероятно, не особенно огорчитесь нашим отъездом… Здесь останутся три особы, которые имеют все данные, чтобы утешить
вас всех…
—
Вы войдите в мое положение, — говорил
дамам на прощанье Евгений Константиныч, желавший остаться любезным до конца.
— Да
вы попробуйте. Ведь прогнали же собаку Майзеля, — поощрял Лаптев, продолжая милостиво улыбаться. — На людях и смерть красна… Притом мы здесь совершенно одни,
дам нет.
— Mademoiselle Луша, а
вы мне еще не
дали ответа на тот вопрос, который я предложил
вам там… в горах?
— Пожалуй… Но
вы забываете, что я уже
дала слово доктору?
— Нет, это невозможно, генерал, — доказывал Прейн, — теперь вся ответственность ложится на нас с
вами, и мы не имеем права бежать с нашего поста. Чужие глупости еще не
дают нам права делать своих. Притом нам остается только увенчать уже возведенное здание.
— Царица Раиса,
дайте вашу ручку! — лепетал Прозоров, падая на колени. — И слабая женщина нашла наконец свое место на пиру жизни… Да. Теперь честной женщине нечего делать. Я понимаю
вас! А вот мы, пьяненькие да несчастненькие, будем стоять у кабацкой стоечки и любоваться
вами… ха-ха!..
— Вы не верите? — продолжал он, —
даю вам честное, благородное слово, что все это сущая правда, и в доказательство я вам, пожалуй, назову этого господина.
Неточные совпадения
Осип (принимая деньги).А покорнейше благодарю, сударь.
Дай бог
вам всякого здоровья! бедный человек, помогли ему.
Хлестаков. Да вот тогда
вы дали двести, то есть не двести, а четыреста, — я не хочу воспользоваться вашею ошибкою; — так, пожалуй, и теперь столько же, чтобы уже ровно было восемьсот.
Осип. Да что завтра! Ей-богу, поедем, Иван Александрович! Оно хоть и большая честь
вам, да все, знаете, лучше уехать скорее: ведь
вас, право, за кого-то другого приняли… И батюшка будет гневаться, что так замешкались. Так бы, право, закатили славно! А лошадей бы важных здесь
дали.
Городничий (с неудовольствием).А, не до слов теперь! Знаете ли, что тот самый чиновник, которому
вы жаловались, теперь женится на моей дочери? Что? а? что теперь скажете? Теперь я
вас… у!.. обманываете народ… Сделаешь подряд с казною, на сто тысяч надуешь ее, поставивши гнилого сукна, да потом пожертвуешь двадцать аршин, да и
давай тебе еще награду за это? Да если б знали, так бы тебе… И брюхо сует вперед: он купец; его не тронь. «Мы, говорит, и дворянам не уступим». Да дворянин… ах ты, рожа!
Марья Антоновна. Ах, маменька!
вы больше червонная
дама.