Прозорова вытрезвил и притащил к Лаптеву не кто другой, как Прейн. Для чего он это делал — было известно ему одному. Прозоров держал себя джентльменом, точно он родился и
вырос в обществе Прейна и Лаптева.
Неточные совпадения
То же самое творится и
в области искусства и науки, где каждая новая истина, всякое художественное произведение, редкие жемчужины истинной поэзии — все это
выросло и созрело благодаря существованию тысяч неудачников и непризнанных гениев.
Луша, как многие другие заброшенные дети,
росла и развивалась наперекор всяким невзгодам своего детского существования и к десяти годам совсем выровнялась, превратившись
в красивого и цветущего ребенка.
Так блестит алмазной яркой искрой капля ночной
росы где-нибудь
в густой траве, пока не сольется с другими такими же каплями и не попадется
в ближайший мутный ручеек…
Но и этого периода было совершенно достаточно, чтобы около каждого из Лаптевых
выросла своя собственная баснословная легенда, где бессмысленная роскошь азиатского пошиба рука об руку шла с грандиозным российским самодурством, которое с легким сердцем перешагивало через сотни тысяч
в миллионы рублей, добытые где-то там, на каком-то Урале, десятком тысяч крепостных рук…
Строго проведенная покровительственная система является
в промышленной жизни страны тем же, чем служит школа для каждого человека
в отдельности: пока человек не окреп и учится, ясное дело, что он еще не может конкурировать со взрослыми людьми; но дайте ему возможность
вырасти и выучиться, тогда он смело выступит конкурентом на всемирный рынок труда.
Если продолжать
в этом же направлении, впереди
вырастут страшные промышленные кризисы, с одной стороны, а с другой — создастся русский пауперизм.
Солнце подобрало
росу, и теперь
в сочной зеленой траве накоплялся дневной зной, копошились букашки и беззаботно кружились пестрые мотыльки; желтые, розовые и синеватые цветы пестрили живой ковер травы, точно рассыпанные самоцветные камни.
Неудержимый поток света залил все небо, заставив спавшую землю встрепенуться малейшей фиброй, точно кругом завертелись мириады невидимых колес, валов и шестерней, заставлявших подниматься кверху ночной туман, сушивших
росу на траве и передававших рядом таинственных процессов свое движение всему, что кругом зеленело, пищало и стрекотало
в траве и разливалось
в лесу тысячами музыкальных мелодий.
— Я не буду судиться. Я никогда не зарежу, и мне этого нe нужно. Ну уж! — продолжал он, опять перескакивая к совершенно нейдущему к делу, — наши земские учреждения и всё это — похоже на березки, которые мы натыкали, как в Троицын день, для того чтобы было похоже на лес, который сам
вырос в Европе, и не могу я от души поливать и верить в эти березки!
Нет: мы совсем расти оставлены на счастье, // Тогда как у тебя цветы, // Которыми ни сыт, ни богатеешь ты, // Не так, как мы, закинуты здесь в поле, — // За стёклами
растут в приюте, в неге, в холе.
И, в свою очередь, интересно рассказывала, что еще пятилетним ребенком Клим трогательно ухаживал за хилым цветком, который случайно
вырос в теневом углу сада, среди сорных трав; он поливал его, не обращая внимания на цветы в клумбах, а когда цветок все-таки погиб, Клим долго и горько плакал.
Неточные совпадения
В саван окутался Чертов овраг, // Ночью там
росы велики, // Зги не видать! только совы снуют, // Оземь ширяясь крылами, // Слышно, как лошади листья жуют, // Тихо звеня бубенцами.
Вырос племянничек Якова, Гриша, // Барину
в ноги: «Жениться хочу!» // — Кто же невеста?
Так солнце с неба знойного //
В лесную глушь дремучую // Забросит луч — и чудо там: //
Роса горит алмазами, // Позолотился мох.
Уж сумма вся исполнилась, // А щедрота народная //
Росла: — Бери, Ермил Ильич, // Отдашь, не пропадет! — // Ермил народу кланялся // На все четыре стороны, //
В палату шел со шляпою, // Зажавши
в ней казну. // Сдивилися подьячие, // Позеленел Алтынников, // Как он сполна всю тысячу // Им выложил на стол!.. // Не волчий зуб, так лисий хвост, — // Пошли юлить подьячие, // С покупкой поздравлять! // Да не таков Ермил Ильич, // Не молвил слова лишнего. // Копейки не дал им!
Каждая рота имеет шесть сажен ширины — не больше и не меньше; каждый дом имеет три окна, выдающиеся
в палисадник,
в котором
растут: барская спесь, царские кудри, бураки и татарское мыло.