Неточные совпадения
Что это за проект — пока неизвестно, но Блинову удалось убедить Евгения Константиныча отправиться нынче
же на Урал,
а это что-нибудь значит, и вы можете судить по этому, насколько сильно влияние генерала.
— Ах, какая ты недотрога!.. — с улыбкой проговорила Раиса Павловна. — Не нужно быть слишком застенчивой. Все хорошо в меру: и застенчивость, и дерзость, и даже глупость… Ну, сознайся, ты рада,
что приедет к нам Лаптев? Да?.. Ведь в семнадцать лет жить хочется,
а в каком-нибудь Кукарском заводе
что могла ты до сих пор видеть, — ровно ничего! Мне, старой бабе, и то иногда тошнехонько сделается, хоть сейчас
же камень на шею да в воду.
Недалеко ходить, взять хоть того
же старика Тетюева: уж у него-то был не дом — чаша полная, —
а что осталось? — так, пустяки разные: стены да мебелишка сборная.
—
Что же, я ограбил кого? украл? — спрашивал он самого себя и нигде не находил обвиняющих ответов. — Если бы украсть — разве я стал бы руки марать о такие пустяки?.. Уж украсть так украсть,
а то… Ах ты, господи, господи!.. Потом да кровью все наживал,
а теперь вот под грозу попал.
— Да вы не трусьте; посмотрите на меня, ведь я
же не трушу, хотя могла бы трусить больше вашего, потому
что, во-первых, главным образом все направлено против меня,
а во-вторых, в худом случае я потеряю больше вашего.
— Господи,
что же это такое? — взмолился генерал, останавливаясь перед Лаптевым. — Евгений Константиныч! вас ждут целый час тысячи людей,
а вы возитесь здесь с собакой! Это… это… Одним словом, я решительно не понимаю вас.
—
А в сущности, все это пустяки, моя дорогая, — заговорил торопливо Прейн, посматривая на часы. — Могу вас уверить,
что вся эта история кончится ничем. Увлечение генералом соскочит с Евгения Константиныча так
же скоро, как наскочило,
а вместе с ним улетит и эта свинушка…
Это — относительно, так сказать, внутренней политики;
что же касается до внешних отношений, то здесь вопрос усложняется тем,
что нужно говорить не об одном заводе, даже не о заводском округе, даже не об Урале,
а вообще о всей нашей промышленной политике, которая постоянно колебалась и колеблется между полной свободой внешнего рынка и покровительственной системой в строгом смысле слова.
— Виноват,
а я думал — в уксусе.
Что же вам сказала тогда Гликерия Витальевна, когда вы разодолжили ее своей глистой?
—
Что же нам прятаться, если наше дело справедливо? — своим жиденьким тенорком вытягивал доктор. — Нас много,
а Платон Васильич один.
Непосредственным следствием этой встречи было то,
что в комнате Луши каждый день появлялся новый роскошный букет живых цветов,
а затем та
же невидимая рука приносила богатые бонбоньерки с конфетами.
— Ваша прямая обязанность, Родион Антоныч, сейчас
же съездить за Братковским, — серьезно говорила m-lle Эмма, —
а то посмотрите, на
что похожа сделалась Аннинька? Если ваша жена узнает…
— О нет
же, тысячу раз нет! — с спокойной улыбкой отвечал каждый раз Прейн. — Я знаю,
что все так думают и говорят, но все жестоко ошибаются. Дело в том,
что люди не могут себе представить близких отношений между мужчиной и женщиной иначе, как только в одной форме,
а между тем я действительно и теперь люблю Раису Павловну как замечательно умную женщину, с совершенно особенным темпераментом. Мы с ней были даже на «ты», но между нами ничего не могло быть такого, в
чем бы я мог упрекнуть себя…
Бессовестно льстя уму и прочим добродетелям m-lle Эммы, Перекрестов высказал самое откровенное желание поближе познакомиться с ее круглой талией, но получил в ответ такой здоровый удар кулаком в бок,
что даже смутился. Смутился Перекрестов, проделывавший то
же самое во всех широтах и долготах, — это что-нибудь значило! Но m-lle Эмма не думала разыгрывать из себя угнетенную невинность и оскорбляться,
а проговорила совершенно спокойно...
Перед Лушей протянулся длинный ряд воспоминаний, как Раиса Павловна готовила ее к балу, как с замиравшим сердцем следила за ее первыми успехами, как старалась выдвинуть ее на первый план, с тактикой настоящей великосветской женщины, и как наконец создала то,
чем теперь Луша пользуется. Одной красоты и молодости мало для женщины,
а нужна еще выдержка, такт, известная оригинальная складка,
что и было разработано в Луше той
же Раисой Павловной.
При виде смирения Раисы Павловны в Луше поднялась вся старая накипевшая злость, и она совсем позабыла о том,
что думала еще вечером о той
же Раисе Павловне. Духа примирения не осталось и следа,
а его сменило желание наплевать в размалеванное лицо этой старухе, которая пришла сюда с новой ложью в голове и на языке. Луша не верила ни одному слову Раисы Павловны, потому
что мозг этой старой интриганки был насквозь пропитан той ложью, которая начинает верить сама себе.
Что ей нужно? зачем она пришла сюда?
Пробежав несколько аллей, набоб едва не задохся и должен был остановиться, чтобы перевести дух. Он был взбешен, хотя не на ком было сорвать своей злости. Хорошо еще,
что Прейн не видал ничего,
а то проходу бы не дал своими остротами. Набоб еще раз ошибся: Прейн и не думал спать,
а сейчас
же за набобом тоже отправился в сад, где его ждала Луша. Эта счастливая парочка сделалась невольной свидетельницей позорного бегства набоба, притаившись в одной из ниш.
— Понимаю, — соглашался генерал. —
А отчего
же и в самом деле не предложить бы Тетюеву этого места? Это такой развитой, интеллигентный человек — настоящая находка для заводов! Тем более
что отец Авдея Никитича столько лет занимал пост главного управляющего.
— Альфред Осипыч!
а как
же спектакль? Ведь уж все было приготовлено, я из кожи лез, и вдруг… Наташе Шестеркиной нарочно такой костюм заказали, чтобы плечи были как на ладони. Ей-богу!.. Да
что же это такое в самом деле?..
— Напротив, я хотел подарить вам маленький сюрприз,
а что касается до ваших сомнений, то в них, во-первых, больше всего виноваты вы
же сами,
а во-вторых,
чем была бы наша жизнь без маленьких волнений!
Прейн на этот раз не отложил дела в долгий ящик,
а сейчас
же пригласил генерала к себе для необходимых совещаний. Прежде всего ему нужно было уломать генерала,
а Тетюев пусть себе едет в Петербург, — там видно будет,
что с ним делать: дать ему ход или затереть на каком-нибудь другом месте.
— Ничего, самая простая вещь: око за око — не больше того.
А что касается твоей совести, так можешь быть совершенно спокоен: на твоем месте всякий порядочный человек поступил бы точно так
же.
— Послушайте, царица Раиса, я пьяница,
а кое-что еще в состоянии понимать, — бормотал Прозоров, моргая глазами. — Везде жертвы… да! Это то
же самое,
что побочные продукты в промышленности. Лукреция совершеннолетняя, и сама понимает,
что делает,
а я молчу… Не мне и не вам ее учить… Оставимте ее в покое!.. Боже, боже мой!
Тетюев занял свой новый пост юрисконсульта,
а Родион Антоныч единогласно был избран председателем Ельниковской земской управы, причем в первый
же год своей земской деятельности поставил дело так,
что знаменитая гора Куржак, обложенная двумя рублями семнадцатью копейками земских налогов, была освобождена от этой непосильной тяготы, как освобождены на Урале от земского обложения все золотые прииски.
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; //
А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
«Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; //
А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой
же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
В последнем вкусе туалетом // Заняв ваш любопытный взгляд, // Я мог бы пред ученым светом // Здесь описать его наряд; // Конечно б, это было смело, // Описывать мое
же дело: // Но панталоны, фрак, жилет, // Всех этих слов на русском нет; //
А вижу я, винюсь пред вами, //
Что уж и так мой бедный слог // Пестреть гораздо б меньше мог // Иноплеменными словами, // Хоть и заглядывал я встарь // В Академический Словарь.
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик и звон стакана, // Как на больших похоронах; // Не видя тут ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, // И
что же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах, с собачьей мордой, // Другой с петушьей головой, // Здесь ведьма с козьей бородой, // Тут остов чопорный и гордый, // Там карла с хвостиком,
а вот // Полу-журавль и полу-кот.
Ужель загадку разрешила? // Ужели слово найдено? // Часы бегут: она забыла, //
Что дома ждут ее давно, // Где собралися два соседа // И где об ней идет беседа. // «Как быть? Татьяна не дитя, — // Старушка молвила кряхтя. — // Ведь Оленька ее моложе. // Пристроить девушку, ей-ей, // Пора;
а что мне делать с ней? // Всем наотрез одно и то
же: // Нейду. И все грустит она // Да бродит по лесам одна».