Неточные совпадения
Сам
герцог и оба его провожатые были в обыкновенном партикулярном платье, в котором, впрочем,
герцог держался совсем по-военному. Он был представительный и даже красивый мужчина, имел очень широкие манеры и глядел как
человек, который не боится, что его кто-нибудь остановит; он поводил плечами, как будто на нем были эполеты, и шел легко, словно только лишь из милости касался ногами земли.
— В самом деле! Да еще к таким, как этот
герцог, который, говорят, рычит, а не разговаривает с
людьми по-человечески.
— Мы квиты. Тот вспыхнул.
Герцог посмотрел на молодых
людей и произнес...
Все говорили: «А герцог-то, значит, совсем не такой грубый
человек, как о нем рассказывают.
Понятно, что
человеку такого духа было мало нужды до «путешествия с
герцогом».
Герцог пошутил, что здешние пчелы очень предусмотрительны, что, живучи между смелых
людей, они нашли себе такой приют, где их не может потревожить
человек самый бесстрашный.
Герцог вздрогнул, сказал: „Это черт знает что за
люди!“ — и на минуту закрыл рукой глаза.
Только здесь теперь, в безмолвном соседстве этого отважного дикаря, я почувствовал, как я сам был потрясен и взволнован. С ним мне было несравненно приятнее, чем в важной свите, составленной из
людей, которые сделались мне до того неприятны, что я не хотел дышать с ними одним воздухом и решился на первой же остановке распроститься с
герцогом и уехать в Испанию или хоть в Америку…»
В таких борениях ему был тяжек и Пик, и еще более некоторые умные
люди из местных, и особенно главный начальник внутреннего управления, по фамилии Шер, который сам слыл за художника и в самом деле разумел в искусстве больше, чем
герцог.
Все это было исполнено, и
герцог сам был тут, сам окинул взором церемонию, сам выслушал слово и даже приткнулся рукою ко гробу некогда храброго
человека, а потом с чувством пожал руку его дочери. Факт этот целиком перешел в историю народа.
Неточные совпадения
Он выступал кандидатом рядом с другим радикальным кандидатом, светским
человеком, сыном
герцога Бедфордского, одного из самых богатых лордов, которому тогда принадлежали в Лондоне целые кварталы.
— Слушайте, — пробормотал я совершенно неудержимо, но дружески и ужасно любя его, — слушайте: когда Джемс Ротшильд, покойник, парижский, вот что тысячу семьсот миллионов франков оставил (он кивнул головой), еще в молодости, когда случайно узнал, за несколько часов раньше всех, об убийстве
герцога Беррийского, то тотчас поскорее дал знать кому следует и одной только этой штукой, в один миг, нажил несколько миллионов, — вот как
люди делают!
Пруссия могла выставить только 150 000
человек, считая в этом числе 20 000 саксонцев; и эти солдаты не воевали со времен Фридриха Великого, были одеты в неуклюжие мундиры, делавшие их удивительно неповоротливыми, не имели шинелей, на головах носили косы и употребляли пудру; стреляли дурно; к тому же все главные начальники и генералы были
люди старые, например, главнокомандующему,
герцогу Брауншвейгскому было 71 год, а принцу Гогенлоэ и Блюхеру более 60 лет; кто-то сосчитал года 19 генералов магдебургского округа, и в сумме получилось 1 300 лет.
Человек далеко не старый, но уже генерал-аншеф, гвардии подполковник и генерал-адъютант, Густав Бирон состоял в числе любимцев своей государыни и, будучи родным братом
герцога, перед которым единственно трепетала вся Россия, не боялся никого и ничего; имел к тому же прекрасное состояние, унаследованное от первой жены и благоприобретенное от высочайших щедрот; пользовался всеобщим расположением, как добряк, не сделавший никому зла; едва ли, что всего дороже, мог укорить себя в каком-нибудь бесчестном поступке; наконец, в качестве жениха страстно любимой девушки, видел к себе привязанность невесты, казавшуюся страстною.
Всякое утро и вечер первый
человек в империи приветствовал его улыбкой, иногда и гримасой, которая всегда принималась за многоценную монету, а если
герцог в добрый час расшучивался, то удостоивал выщипать из немногих волос Кульковского два-три седых волоса, которых у него еще не было.