Событие, рассказ о котором ниже сего предлагается
вниманию читателей, трогательно и ужасно по своему значению для главного героического лица пьесы, а развязка дела так оригинальна, что подобное ей даже едва ли возможно где-нибудь, кроме России.
Внимание читателя привлекается лишь к таким страницам истории мысли, которые имеют прямое значение для более отчетливого выявления собственных идей автора (хотя, конечно, при этом и прилагается забота, чтобы при эпизодическом изложении не было существенных пробелов).
О прочих соседях умалчиваю, хотя их была целая масса. В памяти моей осталось о них так мало определенного, что обременять
внимание читателей воспоминанием об этой безличной толпе было бы совершенно излишне.
Могучая волна времени гнала дни за днями, а вместе изменяла и отношения между лицами, которых я представил
вниманию читателя в предыдущих трех главах. Прежде всего надобно пояснить, что Аггей Никитич закончил следствие о Тулузове и представил его в уездный суд, о чем, передавая Миропе Дмитриевне, он сказал:
Я ничего не буду говорить о себе, кроме того, что во всех этих спорах и пререканиях я почти исключительно играю роль свидетеля. Но считаю нелишним обратить
внимание читателей на Тебенькова и Плешивцева, как на живое доказательство того, что даже самое глубокое разномыслие не может людям препятствовать делать одно и то же дело, если этого требует начальство.
Неточные совпадения
Впрочем, лишь в самое только последнее время ему удалось случайно обратить на себя вдруг особенное
внимание в гораздо большем круге
читателей, так что его весьма многие разом тогда отметили и запомнили.
Очень бы надо примолвить кое-что и о нем специально, но мне совестно столь долго отвлекать
внимание моего
читателя на столь обыкновенных лакеев, а потому и перехожу к моему рассказу, уповая, что о Смердякове как-нибудь сойдет само собою в дальнейшем течении повести.
Да и не до того нам было; мы говорили без умолку, потому что было о чем, так что я, например, на исчезновение Марьи совсем почти и не обратил
внимания; прошу
читателя и это запомнить.
Более в целом городе не было ничего достопримечательного в топографическом отношении, а его этнографическою стороною нам нет нужды обременять
внимание наших
читателей, поелику эта сторона не представляет собою никаких замечательных особенностей и не выясняет положения действующих лиц в романе.
Переношусь, однако, моим воображением к другой женщине, на которую
читатель обратил, вероятно, весьма малое
внимание, но которая, смело заверяю, была в известном отношении поэтичнее Катрин.