Неточные совпадения
— Ну, а вас же самих с сестрицей
на волю Марфа Андревна не
отпустила? — спросил судья Дарьянов карлика, когда тот окончил свою повесть и хотел встать.
—
На волю? Нет, сударь Валерьян Николаич, меня не
отпускали. Сестрица Марья Афанасьевна были приписаны к родительской отпускной, а меня не
отпускали, да это ведь и к моей пользе все. Оне, бывало, изволят говорить: «После смерти моей живи где хочешь (потому что оне
на меня капитал положили), а пока жива, я тебя
на волю не
отпущу».
— Да-с, конечно-с, заклюют, — подтвердил Николай Афанасьевич. — Вот у нас дворецкий Глеб Степанович,
на волю их
отпустили, они гостиницу открыли и занялись винцом, а теперь по гостиному двору ходят да купцам с конфетных билетиков стихи читают. Ничего прекрасного в этом нет.
— Барыня приказала, — продолжал он, пожав плечами, — а вы погодите… вас еще в свинопасы произведут. А что я портной, и хороший портной, у первых мастеров в Москве обучался и на енаралов шил… этого у меня никто не отнимет. А вы чего храбритесь?.. чего? из господской власти вышли, что ли? вы дармоеды, тунеядцы, больше ничего. Меня
отпусти на волю — я с голоду не умру, я не пропаду; дай мне пашпорт — я оброк хороший взнесу и господ удоблетворю. А вы что? Пропадете, пропадете, словно мухи, вот и все!
Но летом 1861 года я сам должен был выступить в звании «вотчинника», наследника двух деревень, и, кроме того, принужден был взять на себя и роль посредника и примирителя между моими сонаследницами, матушкой моей и тетушкой, и крестьянским обществом деревни Обуховка (в той же местности) — крестьянами, которых дед мой
отпустил на волю с землей по духовному завещанию, стало быть, еще до 19 февраля 1861 года.
Неточные совпадения
Я бы их
отпустил сейчас же
на волю, да как-то устроен русский человек, как-то не может без понукателя…
Он. Не продажею оно и делается. Господин сих несчастных, взяв по договору деньги,
отпускает их
на волю; они, будто по желанию, приписываются в государственные крестьяне к той волости, которая за них платила деньги, а волость по общему приговору отдает их в солдаты. Их везут теперь с отпускными для приписания в нашу волость.
— Как я могу тебе в этом обещаться? — отвечал я. — Сам знаешь, не моя
воля: велят идти против тебя — пойду, делать нечего. Ты теперь сам начальник; сам требуешь повиновения от своих.
На что это будет похоже, если я от службы откажусь, когда служба моя понадобится? Голова моя в твоей власти:
отпустишь меня — спасибо; казнишь — бог тебе судья; а я сказал тебе правду.
— Пусть их, бабушка, да
отпустите их
на волю…
— Я думал, что они и теперь делают, что хотят. Их
отпустить бы
на волю… — сказал он.