Неточные совпадения
— Все ты всегда со вздором лезешь, —
заметил отец протопоп дьякону и при этом, приставив одну трость к своей груди,
сказал: — вот это будет моя.
А тебе, отец дьякон… я и о твоей трости, как ты меня просил, думал
сказать, но нашел, что лучше всего, чтобы ты с нею вовсе ходить не
смел, потому что это твоему сану не принадлежит…
— Не дергай руки, —
сказала она, сие
заметив, — это не твою руку я целую, а твоего сана. Садись теперь и давай немножко познакомимся.
7-го декабря. По указанию дьячка Сергея
заметил, что наш новый дьякон Ахилла несколько малодушник: он многих приходящих из деревень богомольцев из ложного честолюбия благословляет потаенно иерейским благословением и при сем еще как-то поддерживает левою рукой правый рукав рясы.
Сказал ему, дабы он сего отнюдь себе вперед не дозволял.
5-го сентября. В некоторых православных обществах заведено то же. Боюсь, не утерплю и
скажу слово! Говорил бы по мысли Кирилла Белозерского, како: „крестьяне ся пропивают, а души гибнут“. Но как проповедовать без цензуры не
смею, то хочу интригой учредить у себя общество трезвости. Что делать, за неволю и патеру Игнатию Лойоле следовать станешь, когда прямою дорогой ходу нет.
Вот поистине печальнейшая сторона житейского измельчания: я
обмелел,
обмелел всемерно и даже до того
обмелел, что безгласной бумаге суетности своей доверить не в состоянии, а
скажу вкратце: меня смущало, что у меня и у Захарии одинаковые трости и почти таковая же подарена Ахилле.
— Нет, я этого не
замечал, а ты отчего же об этом лекарю не
скажешь, он может помочь.
Дьякон и учитель похожи были на двух друзей, которые только что пробежались в горелки и отдыхают. В лице дьякона не было ни малейшей злобы: ему скорей было весело. Тяжко дыша и поводя вокруг глазами, он
заметил посреди дороги два торчащие из пыли человеческие ребра и обратясь к Препотенскому,
сказал ему...
— Что же ты мне этим
сказать хочешь? То ли, что,
мол, и ты сам, протопоп, куришь?
— «Да нам,
мол, они на что же, матушка, нужны!» А сестрица Марья Афанасьевна вдруг в это время не потрафят и смолчат, покойница на них за это сейчас и разгневаются: «Деревяшка ты,
скажут, деревяшка!
Заметя, что его смех остановил рассказ, он приподнялся и
сказал...
Но тут Алексей Никитич вдруг ненароком маленькую ошибку дал или, пожалуй
сказать, перехитрил: намерение их такое было, разумеется, чтобы скорее Марфу Андревну со мною в деревню отправить, чтоб это тут забылось, они и
сказали маменьке: «Вы, — изволят говорить, — маменька, не беспокойтесь: ее, эту карлушку, найдут, потому что ее ищут, и как найдут, я вам сейчас и отпишу в деревню», — а покойница-то за это слово н ухватились: «Нет уж, говорят, если ищут, так я лучше подожду, я, главное, теперь этого жида-то хочу посмотреть, который ее унес!» Тут, судари мои, мы уж и одного квартального вместе с собою лгать подрядили: тот всякий день приходит и врет, что «ищут,
мол, ее, да не находят».
Бизюкина сконфузилась. Она как нарочно нынче забыла послать за вином и теперь вспомнила, что со стола от обеда приняли последнюю, чуть не совсем пустую, бутылку хересу. Термосесов
заметил это смущение и
сказал...
— Это значит, что я от вас отхожу. Живите и будьте счастливы, но на отпуске еще последнюю дружбу: черкните начальству, что,
мол, поп, про которого писано мной, забыв сегодня все уважение, подобающее торжественному дню,
сказал крайне возмутительное слово, о котором устно будет иметь честь изложить посылаемый мною господин Термосесов.
Прежде всех это
заметил близко за ним наблюдавший Ахилла. Видя острое сверкание глаз учителя, он кивал исправнику отойти подальше, а Захарию просто взял за рукав и, оттянув назад,
сказал...
Туберозов тотчас же взял и написал кому и что следовало, обозначив эту бумагу «Требованное всепокорнейшее прошение». Карлик
заметил, что слово «требованное» здесь совершенно неуместно, но Савелий это решительно отверг и
сказал...
— Отцы!
молю вас… велите повременить немного… я только некое самое малое слово
скажу.
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света // В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда, в туз из пистолета // В пяти саженях попадал, // И то
сказать, что и в сраженье // Раз в настоящем упоенье // Он отличился,
смело в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный, и французам // Достался в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
— Да что ж, барин, делать, время-то такое; кнута не видишь, такая потьма! —
Сказавши это, он так покосил бричку, что Чичиков принужден был держаться обеими руками. Тут только
заметил он, что Селифан подгулял.
— Как, губернатор разбойник? —
сказал Чичиков и совершенно не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники. — Признаюсь, этого я бы никак не подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же,
заметить: поступки его совершенно не такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался с похвалою об ласковом выражении лица его.
— А что, вы уж собираетесь ехать? —
сказал он,
заметив небольшое движение, которое сделал Чичиков для того только, чтобы достать из кармана платок.
— Да что ж тебе? Ну, и ступай, если захотелось! —
сказал хозяин и остановился: громко, по всей комнате раздалось храпенье Платонова, а вслед за ним Ярб захрапел еще громче. Уже давно слышался отдаленный стук в чугунные доски. Дело потянуло за полночь. Костанжогло
заметил, что в самом деле пора на покой. Все разбрелись, пожелав спокойного сна друг другу, и не замедлили им воспользоваться.