Видя, что я в болезни скучаю, и желая меня рассеять, привел ко мне собачку Пизонского, ублюдочку пуделя,
коему как Ахилла скажет: „Собачка, засмейся!“ — она как бы и вправду, скаля свои зубы, смеется.
Неточные совпадения
В сравнении с протоиереем Туберозовым и отцом Бенефактовым Ахилла Десницын может назваться человеком молодым, но и ему уже далеко за сорок, и по смоляным черным кудрям его пробежала сильная проседь. Роста Ахилла огромного, силы страшной, в манерах угловат и резок, но при всем этом весьма приятен; тип лица имеет южный и говорит, что происходит из малороссийских казаков, от
коих он и в самом деле
как будто унаследовал беспечность и храбрость и многие другие казачьи добродетели.
Столь этою мыслью желанною увлекаюсь, что, увидев,
как Наташа, шаля, села на качели,
кои кухаркина девочка под яблонью подцепила, я даже снял те качели, чтобы сего вперед не случилось, и наверх яблони закинул с величайшим опасением, чему Наташа очень много смеялася.
Просто были все мы поражены сею находкой и не знали,
как объяснить себе ее происхождение; но Аксинья первая усмотрела на пуговице у воротника рясы вздетою карточку, на
коей круглыми, так сказать египетского штиля, буквами было написано: „Помяни, друг отец Савелий, рабу Марфу в своих молитвах“.
От малого сего к великому заключая, припоминая себе слова французской девицы Шарлоты Кордай д'Армон,
как она в предказненном письме своем писала, что „у новых народов мало патриотов,
кои бы самую простую патриотическую горячность понимали и верили бы возможности чем-либо ей пожертвовать.
Оно бы, глядя на одних своих, пожалуй бы и я был склонен заключить,
как Кордай д'Армон, но, имея пред очами сих самых поляков, у которых всякая дальняя сосна своему бору шумит, да раскольников,
коих все обиды и пригнетения не отучают любить Русь, поневоле должен ей противоречить и думать, что есть еще у людей любовь к своему отечеству!
Но это столь старика тронуло, что он у меня час добрый очень плакал; а я,
как назло, все еще болен и не могу выйти, чтобы погрозить этому дебоширству, в
коем подозреваю учителя Варнаву.
Еще и чернило с достаточною прочностию не засохло,
коим писал, что „лови их, они сами тебя поймают“,
как вдруг уже и изловлен.
А кроме того, я ужасно расстроился разговорами с городничим и с лекарем, укорявшими меня за мою ревнивую (по их словам) нетерпимость к неверию, тогда
как, думается им, веры уже никто не содержит, не исключая-де и тех,
кои официально за нее заступаются.
Интересная дама эта одна ожидала дорогих гостей, из
коих Термосесов ее необыкновенно занимал, так
как он был ей известен за весьма влиятельного политического деятеля.
— Да, и на
кой черт она нам теперь, революция, когда и так без революции дело идет
как нельзя лучше на нашу сторону… А вон ваш сынишка, видите, стоит и слушает. Зачем вы ему позволяете слушать, что большие говорят.
А наипаче сие прошу рекомендовать тем из служебных лиц,
кои сею обязанностью наиболее склонны манкировать, так
как я предопределил о подаваемом ими дурном примере донести неукоснительно по начальству.
Неточные совпадения
Тут открылось все: и то, что Беневоленский тайно призывал Наполеона в Глупов, и то, что он издавал свои собственные законы. В оправдание свое он мог сказать только то, что никогда глуповцы в столь тучном состоянии не были,
как при нем, но оправдание это не приняли, или, лучше сказать, ответили на него так, что"правее бы он был, если б глуповцев совсем в отощание привел, лишь бы от издания нелепых своих строчек,
кои предерзостно законами именует, воздержался".
Но что весьма достойно примечания:
как ни ужасны пытки и мучения, в изобилии по всей картине рассеянные, и
как ни удручают душу кривлянья и судороги злодеев, для
коих те муки приуготовлены, но каждому зрителю непременно сдается, что даже и сии страдания менее мучительны, нежели страдания сего подлинного изверга, который до того всякое естество в себе победил, что и на сии неслыханные истязания хладным и непонятливым оком взирать может".
Кое-где по моху и лопушкам болотным запах этот был очень силен, но нельзя было решить, в
какую сторону он усиливался и ослабевал.
«Нет, если бы мне теперь, после этих страшных опытов, десять миллионов! — подумал Хлобуев. — Э, теперь бы я не так: опытом узнаешь цену всякой копейки». И потом, минуту подумавши, спросил себя внутренне: «Точно ли бы теперь умней распорядился?» И, махнувши рукой, прибавил: «
Кой черт! я думаю, так же бы растратил,
как и прежде», — и вышел из лавки, сгорая желанием знать, что объявит ему Муразов.
—
Кой черт улики! А впрочем, именно по улике, да улика-то эта не улика, вот что требуется доказать! Это точь-в-точь
как сначала они забрали и заподозрили этих,
как бишь их… Коха да Пестрякова. Тьфу!
Как это все глупо делается, даже вчуже гадко становится! Пестряков-то, может, сегодня ко мне зайдет… Кстати, Родя, ты эту штуку уж знаешь, еще до болезни случилось, ровно накануне того,
как ты в обморок в конторе упал, когда там про это рассказывали…