Неточные совпадения
Вот оттуда же, с той же бакши, несется детский хохот, слышится плеск воды, потом топот босых ребячьих ног по мостовинам, звонкий лай игривой собаки, и все это
кажется так близко,
что мать протопопица, продолжавшая все это время сидеть у окна, вскочила и выставила вперед руки.
Ей
показалось,
что бегущее и хохочущее дитя сейчас же упадет к ней на колени.
Из этого шкафа он достал Евгениевский «Календарь», переплетенный в толстый синий демикотон, с желтым юхтовым корешком, положил эту книгу на стоявшем у его постели овальном столе, зажег пред собою две экономические свечи и остановился: ему
показалось,
что жена его еще ворочается и не спит.
Владыке ответ сей
показался столь своеобразным,
что он этого студиозуса за дурня уже не хотел почитать, а напротив, интересуяся им, еще вопросил...
16-го августа. Был у нового владыки. Мужчина,
казалось, весьма рассудительный и характерный. Разговаривали о состоянии духовенства и приказали составить о сем записку. Сказали,
что я рекомендован им прежним владыкой с отличной стороны. Спасибо тебе, бедный и злопобежденный дедуня, за доброе слово!
Ей, может, это в иную минуту и так
покажется, потому
что и сама она уже Сарриных лет достигла, но а мне-то виднее…
6-го декабря. Постоянно приходят вести о контрах между предводителем Тугановым и губернатором, который, говорят, отыскивает,
чем бы ткнуть предводителя за свое „просо“, и, наконец,
кажется, они столкнулись. Губернатор все за крестьян, а тот, Вольтер, за свои права и вольности. У одного правоведство смысл покривило, так
что ему надо бы пожелать позабыть то,
что он узнал, а у другого — гонору с Араратскую гору и уже никакого ни к каким правам почтения. У них будет баталия.
—
Что, Фелиси,
кажется, уже ничего:
кажется, можно ехать? — спросил Порохонцев.
— А на
что нам новое? — ответил Пизонский. — Все у нас есть; погода прекрасная, сидим мы здесь на камушке, никто нас не осуждает; наги мы, и никто нас не испугает. А приедет новый человек, все это ему
покажется не так, и пойдет он разбирать…
Учитель исчез из церкви, как только началась служба, а дьякон бежал тотчас, как ее окончил. Отцу Савелию, который прилег отдохнуть, так и
кажется,
что они где-нибудь носятся и друг друга гонят. Это был «сон в руку»: дьякон и Варнава приготовлялись к большому сражению.
— Я потому так спрашиваю,
что отец,
кажется, ее не гнал, не теснил, не неволил.
— Нос позеленел? Уверяю вас,
что вам это так только
показалось, а
что я его не боюсь, так я вам это нынче же докажу.
Такие возгласы раздались со всех сторон при виде карликов, и все словно невесть
чему обрадовались: хозяева захлопотали возобновлением для новых гостей завтрака, а прежние гости внимательно смотрели на двери, в которые должны были
показаться маленькие люди, и они, наконец,
показались.
Князь Борноволоков и Термосесов, при внимательном рассмотрении их, были гораздо занимательнее,
чем показались они мельком Туберозову.
Сам ревизор был живое подобие уснувшего ерша: маленький, вихрястенький, широкоперый, с глазами, совсем затянутыми какою-то сонною влагой. Он
казался ни к
чему не годным и ни на
что не способным; это был не человек, а именно сонный ерш, который ходил по всем морям и озерам и теперь, уснув, осклиз так,
что в нем ничего не горит и не светится.
Хозяйка сидела и не трогалась. Она в это время только вспомнила, как неуместен должен
показаться гостям стоящий на окне цветок и, при всем своем замешательстве, соображала, как бы ловчее сбросить его за открытое окошко? Мысль эта так ее занимала,
что она даже не вслушалась в первый вопрос, с которым отнесся к ней один из ее новоприезжих гостей,
что ей и придало вид особы, непритворно занятой чтением до самозабвения.
—
Что это; вы,
кажется, цветок за окно уронили?
Бизюкиной это
показалось так смешно,
что она тихонько рассмеялась и спросила...
— Позвольте еще одно слово, — приставал учитель. — Мне
кажется, вам, вероятно, неприятно,
что теперь все равны?
Туганов сошел с лестницы и усаживался в коляску. Его провожали хозяева, некоторые из гостей, Варнава и протопоп. Варнава был сильно ободрен: ему
казалось,
что после «бездны» фонды его быстро возвысились, и он, неожиданно смело схватив за рукав Туберозова, проговорил...
— Такое ланпопό вздулось,
что по-настоящему дня два
показаться на улицу нельзя будет.
Просто скажу тебе,
что,
кажется, если б она меня захотела высечь, то я поцеловал бы у нее с благодарностью руку.
Хотя это и может
показаться странным, но позволительно сказать,
что в Термосесове была даже своего рода незлобивость, смешанная с бесконечною нравственною неряшливостию нахала и пренебрежительностию ко всем людям и ко всяким мнениям.
Это
казалось так явственно,
что Савелий быстро поднялся на локти, но увидел только,
что вон спит Павлюкан, вон его бурые лошади, вон и кибитка.
Черная туча ползет, и
чем она ближе, тем
кажется непроглядней.
— Петую просфору, — отвечал дьякон и, нагнувшись под стол, заговорил: —
Что это мне
показалось, будто я трубку здесь давеча видел…
Ахилла обиделся. Ему
показалось,
что после этого ему не верят и в том,
что он не трус, а этого он ни за
что не мог снесть, и он клялся за свою храбрость и требовал турнира, немедленного и самого страшного.
И Ахилла припал на грудь мертвеца и вдруг вздрогнул и отскочил: ему
показалось,
что его насквозь что-то перебежало. Он оглянулся по сторонам: все тихо, только отяжелевшие веки его глаз липнут, и голову куда-то тянет дремота.
«А
что же мне нужно? и
что это такое я отыскиваю?.. Какое зачало? Какой ныне день?» — соображает Ахилла и никак не добьется этого, потому
что он восхъщен отсюда… В ярко освещенном храме, за престолом, в светлой праздничной ризе и в высокой фиолетовой камилавке стоит Савелий и круглым полным голосом, выпуская как шар каждое слово, читает. «В начале бе Слово и Слово бе к Богу и Бог бе Слово». — «
Что это, господи! А мне
казалось,
что умер отец Савелий. Я проспал пир веры!.. я пропустил святую заутреню».
Наблюдая эту тишь, соседи стали жаловаться,
что им даже жутко; а дьякон все не
показывался. Стало сомнительно,
что с ним такое?
И Захарий ушел, оставив дьякона, в надежде,
что авось тому надоест лежать и он сам выйдет на свет; но прошла еще целая неделя, а Ахилла не
показывался.
— Да… грудь спирает, и все так
кажется,
что жить больше незачем.
Все это сцены, известные меж теми,
что попадали с мякины на хлеб; но рядом с этим шли и другие, тоже, впрочем, довольно известные сцены, разыгрываемые оставшимися без хлеба: ночами, по глухим и уединенным улицам города, вдруг ни с того ни с сего начали
показываться черти.
На дьякона стал налегать сон; он поплотней прислонился к пирамиде и задремал, но ненадолго; ему вдруг почудилось, как будто кто-то громко топнул, Ахилла открыл глаза: все было тихо, только небо изменилось; луна побледнела, и по серой пирамиде Савелия ползла одна длинная и широкая тень. Тучилось и пахло утром. Ахилла встал на ноги, и в эту минуту ему опять
показалось,
что по кладбищу кто-то ходит.
Но дьякону эти последние слова
показались столь нестерпимо обидными,
что он весь побагровел и, схватив на себя свой мокрый подрясник, вскричал...
— Вы это к
чему же говорите? — спросил больного смелым, одушевляющим голосом лекарь, которому
казалось,
что Ахилла бредит.
Захария робко оглянулся и оторопел, огнелицего он никого не видал, но ему
показалось со страху,
что Ахилла, вылетев сам из себя, здесь же где-то с кем-то боролся и одолел…
Неточные совпадения
Как грустно мне твое явленье, // Весна, весна! пора любви! // Какое томное волненье // В моей душе, в моей крови! // С каким тяжелым умиленьем // Я наслаждаюсь дуновеньем // В лицо мне веющей весны // На лоне сельской тишины! // Или мне чуждо наслажденье, // И всё,
что радует, живит, // Всё,
что ликует и блестит, // Наводит скуку и томленье // На душу мертвую давно, // И всё ей
кажется темно?
Ей нравится порядок стройный // Олигархических бесед, // И холод гордости спокойной, // И эта смесь чинов и лет. // Но это кто в толпе избранной // Стоит безмолвный и туманный? // Для всех он
кажется чужим. // Мелькают лица перед ним, // Как ряд докучных привидений. //
Что, сплин иль страждущая спесь // В его лице? Зачем он здесь? // Кто он таков? Ужель Евгений? // Ужели он?.. Так, точно он. // — Давно ли к нам он занесен?
Два дня ему
казались новы // Уединенные поля, // Прохлада сумрачной дубровы, // Журчанье тихого ручья; // На третий роща, холм и поле // Его не занимали боле; // Потом уж наводили сон; // Потом увидел ясно он, //
Что и в деревне скука та же, // Хоть нет ни улиц, ни дворцов, // Ни карт, ни балов, ни стихов. // Хандра ждала его на страже, // И бегала за ним она, // Как тень иль верная жена.
Тентетникову
показалось,
что с самого дня приезда их генерал стал к нему как-то холоднее, почти не замечал его и обращался как с лицом бессловесным или с чиновником, употребляемым для переписки, самым мелким.
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он, в
чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и,
кажется, всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.