Неточные совпадения
Все эти люди жили такою жизнью и в то
же время все более
или менее несли тяготы друг друга и друг другу восполняли не богатую разнообразием жизнь.
Но, положим, на этот бы счет для разборки можно какую-нибудь заметочку положить —
или сургучом под головкой прикапнуть,
или сделать ножом на дереве нарезочку; но что
же вы поделаете с ними в рассуждении политики?
20-го декабря. Я в крайнем недоумении. Дьячиха, по маломыслию, послала своему сыну по почте рублевую ассигнацию в простом конверте, но конверт сей на почте подпечатали и, открыв преступление вдовы, посылку ее конфисковали и подвергли ее штрафу. Что на почте письма подпечатывают и читают — сие никому не новость; но как
же это рублевую ассигнацию вдовицы ловят, а „Колокол“, который я беру у исправника, не ловят? Что это такое: простота
или воровство?
— Ну и что ж ты теперь со мною будешь делать, что обидел? Я знаю, что я обидел, но когда я строг… Я
же ведь это не нагло; я тебе ведь еще в прошлом году, когда застал тебя, что ты в сенях у исправника отца Савельеву ризу надевал и кропилом кропил, я тебе еще тогда говорил: «Рассуждай, Данила, по бытописанию как хочешь, я по науке много не смыслю, но обряда не касайся». Говорил я ведь тебе этак
или нет? Я говорил: «Не касайся, Данила, обряда».
— Хитер! На что
же мне тут хитрость? Разумеется, если ты меня любишь
или я тебе нравлюсь…
— Да ведь христианство равняет людей
или нет? Ведь известные, так сказать, государственные люди усматривали
же вред в переводе Библии на народные языки. Нет-с, христианство… оно легко может быть толкуемо, знаете, этак, в опасном смысле. А таким толкователем может быть каждый поп.
За ужином Термосесов, оставив дам, подступил поближе к мужчинам и выпил со всеми. И выпил как должно, изрядно, но не охмелел, и тут
же внезапно сблизился с Ахиллой, с Дарьяновым и с отцом Захарией. Он заговаривал не раз и с Туберозовым, но старик не очень поддавался на сближение. Зато Ахилла после часовой
или получасовой беседы, ко всеобщему для присутствующих удивлению, неожиданно перешел с Термосесовым на «ты», жал ему руку, целовал его толстую губу и даже сделал из его фамилии кличку.
Я ему поставил вопрос, что все
же, мол… мелко ли это
или не мелко, то что я указываю, но все это знамения царящего в обществе духа.
— Ну то-то и есть! Стало быть, и тебе это ясно: кто
же теперь «маньяк»? Я ли, что, яснее видя сие, беспокоюсь,
или те, кому все это ясно и понятно, но которые смотрят на все спустя рукава: лишь бы-де по наш век стало, а там хоть все пропади! Ведь это-то и значит: «дымом пахнет». Не так ли, мой друг?
Протопоп взял перо и под текстом бесформенной бумаги написал: «Благочинный Туберозов, не имея чести знать полномочии требующего его лица, не может почитать в числе своих обязанностей явку к нему по сему зову
или приглашению», и потом, положив эту бумагу в тот
же конверт, в котором она была прислана, он надписал поперек адреса: «Обратно тому, чьего титула и величания не знаю».
Термосесов прочел письмо, в котором Борноволоков жаловался своей петербургской кузине Нине на свое несчастие, что он в Москве случайно попался Термосесову, которого при этом назвал «страшным негодяем и мерзавцем», и просил кузину Нину «работать всеми силами и связями, чтобы дать этому подлецу хорошее место в Польше
или в Петербурге, потому что иначе он, зная все старые глупости, может наделать черт знает какого кавардаку, так как он способен удивить свет своею подлостью, да и к тому
же едва ли не вор, так как всюду, где мы побываем, начинаются пропажи».
— Что
же? — спросил Термосесов, видя, что чтение окончено, — подписываете вы
или нет?
Нет, по его, каждый человек выскакивал пред ним, как дождевой пузырь
или гриб, именно только на ту минуту, когда Термосесов его видел, и он с ним тотчас
же распоряжался и эксплуатировал его самым дерзким и бесцеремонным образом, и потом, как только тот отслуживал ему свою службу, он немедленно
же просто позабывал его.
Целую ночь он не спал, все думал думу: как бы теперь, однако, помочь своему министру юстиции? Это совсем не то, что Варнавку избить. Тут нужно бы умом подвигать. Как
же это: одним умом, без силы? Если бы хоть при этом… как в сказках, ковер-самолет,
или сапоги-скороходы,
или… невидимку бы шапку! Вот тогда бы он знал, что сделать очень умное, а то… Дьякон решительно не знал, за что взяться, а взяться было необходимо.
— Где
же они повелевают мне стать пред ними на колени: здесь,
или на площади,
или во храме? — сухо спросил Туберозов. — Мне все равно: по повелению я все исполню.
Остальная
же игра вся по-языческому с открытостью до самых пор, и вдовому
или одинокому человеку это видеть неспокойно».
Но Ахилле не удалось собрать монумент в секрете. Разложенные на подводах части пирамиды Савелия на следующее
же утро сделались предметом всеобщего внимания. Собравшиеся кучи горожан были особенно заинтересованы сверкавшими из рогож руками и крыльями золоченых херувимов; эти простые люди горячо спорили и не могли решить, какого свойства эти херувимы: серебряные они
или позолоченные?
Неточные совпадения
Хлестаков. Дайте, дайте мне взаймы! Я сейчас
же расплачусь с трактирщиком. Мне бы только рублей двести
или хоть даже и меньше.
Подсмотри в щелку и узнай все, и глаза какие: черные
или нет, и сию
же минуту возвращайся назад, слышишь?
Городничий. И не рад, что напоил. Ну что, если хоть одна половина из того, что он говорил, правда? (Задумывается.)Да как
же и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу: что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит… Так вот, право, чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь, что и делается в голове; просто как будто
или стоишь на какой-нибудь колокольне,
или тебя хотят повесить.
Так вот как, Анна Андреевна, а? Как
же мы теперь, где будем жить? здесь
или в Питере?
Но сие
же самое соответствие, с другой стороны, служит и не малым, для летописателя, облегчением. Ибо в чем состоит, собственно, задача его? В том ли, чтобы критиковать
или порицать? Нет, не в том. В том ли, чтобы рассуждать? Нет, и не в этом. В чем
же? А в том, легкодумный вольнодумец, чтобы быть лишь изобразителем означенного соответствия и об оном предать потомству в надлежащее назидание.