Неточные совпадения
Вышел я оттуда домой, дошел до отца протопопова дома, стал пред его окнами и вдруг подперся по-офицерски
в боки руками и закричал: «Я царь, я раб, я червь, я бог!» Боже, боже: как страшно вспомнить, сколь я был бесстыж и сколь же я был за
то в ту ж
пору постыжен и уязвлен!
Попадья моя не унялась сегодня проказничать, хотя теперь уже двенадцатый час ночи, и хотя она за обычай всегда
в это время спит, и хотя я это и люблю, чтоб она к полуночи всегда спала, ибо ей
то здорово, а я люблю слегка освежать себя
в ночной тишине каким удобно чтением, а иною
порой пишу свои нотатки, и нередко, пописав несколько, подхожу к ней спящей и спящую ее целую, и если чем огорчен,
то в сем отрадном поцелуе почерпаю снова бодрость и силу и тогда засыпаю покойно.
6-е декабря. Внес вчера
в ризницу присланное от помещицы облачение и сегодня служил
в оном. Прекрасно все на меня построено; а
то, облачаясь до сих
пор в ризы покойного моего предместника, человека роста весьма мелкого, я, будучи такою дылдой, не велелепием церковным украшался, а был
в них как бы воробей с общипанным хвостом.
Мало
того, что они уже с давних
пор гласно издеваются над газетными известиями и представляют, что все сие, что
в газетах изложено, якобы не так, а совершенно обратно, якобы нас бьют, а не мы бьем неприятелей, но от слова уже и до дела доходят.
Сколь они умнее стали с
тех пор, как разговаривали
в храме и пели на крыльце „много ли это“ вместо „многая лета“?
Губернатор сему весьма возрадовался, что есть голод, но осерчал, что ему это до сих
пор было неизвестно, и, подозвав своего правителя, сильно ему выговаривал, что
тот его не известил о сем прежде, причем, как настоящий торопыга, тотчас же велел донести о сем
в Петербург.
За учителем никто решительно не присматривал, но он, как человек, уже привыкший мечтать об «опасном положении», ничему не верил; он от всего жался и хоронился, чтобы ему не воспрепятствовали докончить свое предприятие и совершить оное
в свое время с полною торжественностью. Прошло уже около часа с
тех пор, как Варнава заключился
в сарае, на дворе начало вечереть, и вот у утлой калиточки просвирнина домика звякнуло кольцо.
— Ну-с; вот приехал к нему этот кавалерист и сидит, и сидит, как зашел от обедни, так и сидит. Наконец, уж не выдержал и
в седьмом часу вечера стал прощаться. А молчаливый архиерей, до этих
пор все его слушавший, а не говоривший, говорит: «А что же, откушать бы со мною остались!» Ну, у
того уж и ушки на макушке: выиграл пари. Ну, тут еще часок архиерей его продержал и ведет к столу.
Скажу одно: с
тех пор как некоторым газетам дозволено было истолковать значение, какое имело русское духовенство
в Галиции, и наши многие священники видимо стремятся подражать галицким духовным.
— Нет-с, еще надо набавить. Извольте писать. «Как он взял письмо, собственноручно мною отданное на почту, я этого не могу разгадать, но зато это же самое может вам свидетельствовать об отважности и предприимчивости этого мерзавца, поставившего себе задачей не отступать от меня и мучить меня, пока вы его не устроите на хорошее жалованье. Заклинаю вас общим нашим благополучием сделать для него даже
то, чего невозможно, ибо иначе он клянется открыть все, что мы делали
в глупую
пору нашего революционерства».
Почтмейстер на это согласился
тем охотнее, что, видя жену свою
в состоянии крайнего раздражения, он и сам находил выгоды иметь
в эту
пору около себя
в доме чужого человека, и потому он не только не отказал Варнаве
в ночлеге, но даже, как любезный хозяин, предоставил
в его пользование стоявший
в конторе диван, а сам лег на большом сортировальном столе и закрылся с головой снятым с этого же стола канцелярским сукном.
Какие б чувства ни таились // Тогда во мне — теперь их нет: // Они прошли иль изменились… // Мир вам, тревоги прошлых лет! //
В ту пору мне казались нужны // Пустыни, волн края жемчужны, // И моря шум, и груды скал, // И гордой девы идеал, // И безыменные страданья… // Другие дни, другие сны; // Смирились вы, моей весны // Высокопарные мечтанья, // И в поэтический бокал // Воды я много подмешал.
Войско, отступив, облегло весь город и от нечего делать занялось опустошеньем окрестностей, выжигая окружные деревни, скирды неубранного хлеба и напуская табуны коней на нивы, еще не тронутые серпом, где, как нарочно, колебались тучные колосья, плод необыкновенного урожая, наградившего
в ту пору щедро всех земледельцев.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих
пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б
в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Порой дождливою намедни // Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли мне на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь
в той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.
Он иногда читает Оле // Нравоучительный роман, //
В котором автор знает боле // Природу, чем Шатобриан, // А между
тем две, три страницы // (Пустые бредни, небылицы, // Опасные для сердца дев) // Он пропускает, покраснев, // Уединясь от всех далеко, // Они над шахматной доской, // На стол облокотясь,
порой // Сидят, задумавшись глубоко, // И Ленский пешкою ладью // Берет
в рассеянье свою.
В свою деревню
в ту же
пору // Помещик новый прискакал // И столь же строгому разбору //
В соседстве повод подавал. // По имени Владимир Ленской, // С душою прямо геттингенской, // Красавец,
в полном цвете лет, // Поклонник Канта и поэт. // Он из Германии туманной // Привез учености плоды: // Вольнолюбивые мечты, // Дух пылкий и довольно странный, // Всегда восторженную речь // И кудри черные до плеч.
Татьяна слушала с досадой // Такие сплетни; но тайком // С неизъяснимою отрадой // Невольно думала о
том; // И
в сердце дума заронилась; //
Пора пришла, она влюбилась. // Так
в землю падшее зерно // Весны огнем оживлено. // Давно ее воображенье, // Сгорая негой и тоской, // Алкало пищи роковой; // Давно сердечное томленье // Теснило ей младую грудь; // Душа ждала… кого-нибудь,