— А ведь вот вы небось не спохватились, что этот поп называется Туберозов и что он здесь, в этом самом городе, в котором вы растягиваетесь, и решительно не
будете в состоянии ничего о нем написать.
Неточные совпадения
Нет, кажется, и вправду уже грядет час, и ныне
есть, когда здравый разум
будет не
в состоянии усматривать во всем совершающемся хотя малейшую странность.
Чуть только бедный учитель завидел Ахиллу, ноги его подкосились и стали; но через мгновение отдрогнули, как сильно нагнетенные пружины, и
в три сильных прыжка перенесли Варнаву через такое расстояние, которого человеку
в спокойном
состоянии не перескочить бы и
в десять прыжков. Этим Варнава
был почти спасен: он теперь находился как раз под окном акцизничихи Бизюкиной, и, на его великое счастье, сама ученая дама стояла у открытого окна.
Желая показаться ему с самой лучшей и выгоднейшей для своей репутации стороны, Бизюкина еще с утра
была озабочена тем, как бы ей привести дом
в такое
состояние, чтобы даже внешний вид ее жилища с первого же взгляда производил на приезжих целесообразное впечатление.
Туберозову не хотелось умереть
в штрафных, — ему хотелось предстать пред небесною властию разрешенным властию земною. Он продиктовал Ахилле письмо,
в котором извещал свое начальство о своем болезненном
состоянии и умилительно просил снизойти к нему и сократить срок положенного на него запрещения. Письмо это
было послано, но ответа на него не получалось.
В дьяконе замолчали инстинкты и страсти, которыми он наиболее
был наклонен работать, и вместо них выступили и резкими чертами обозначились душевные
состояния, ему до сих пор не свойственные.
Потянув немножко спирту, дьякон вздрогнул и повалился
в сани.
Состояние его
было ужасное: он весь
был мокр, синь, как котел, и от дрожи едва переводил дыхание. Черт совсем лежал мерзлою кочерыжкой; так его, окоченелого, и привезли
в город, где дьякон дал знак остановиться пред присутственными местами.
Состояние Ахиллы
было сладостное
состояние забвенья, которым дарит человека горячка. Дьякон слышал слова: «буйство», «акт», «удар», чувствовал, что его трогают, ворочают и поднимают; слышал суету и слезные просьбы вновь изловленного на улице Данилки, но он слышал все это как сквозь сон, и опять рос, опять простирался куда-то
в бесконечность, и сладостно пышет и перегорает
в огневом недуге. Вот это она, кончина жизни, смерть.
Как полусонный, бродил он без цели по городу, не
будучи в состоянии решить, он ли сошел с ума, чиновники ли потеряли голову, во сне ли все это делается или наяву заварилась дурь почище сна.
Без сомнения, он никогда не
будет в состоянии возвратить ей своего уважения; но не было и не могло быть никаких причин ему расстроивать свою жизнь и страдать вследствие того, что она была дурная и неверная жена.
— Несчастный! — возопил Павел Петрович; он решительно не
был в состоянии крепиться долее, — хоть бы ты подумал, что в России ты поддерживаешь твоею пошлою сентенцией!
— И между тем, — продолжал он с жаром, — я бы не желал внушить вам дурное мнение о покойнице. Сохрани Бог! Это было существо благороднейшее, добрейшее, существо любящее и способное на всякие жертвы, хотя я должен, между нами, сознаться, что если бы я не имел несчастия ее лишиться, я бы, вероятно, не
был в состоянии разговаривать сегодня с вами, ибо еще до сих пор цела балка в грунтовом моем сарае, на которой я неоднократно собирался повеситься!
Неточные совпадения
Расстроено оно
было скотскими падежами, плутами приказчиками, неурожаями, повальными болезнями, истребившими лучших работников, и, наконец, бестолковьем самого помещика, убиравшего себе
в Москве дом
в последнем вкусе и убившего на эту уборку все
состояние свое до последней копейки, так что уж не на что
было есть.
Бедный князь
был в самом расстроенном
состоянии духа.
Казалось, как бы и самые финансы не
были в завидном
состоянии.
Он
был бледный, убитый,
в том бесчувственно-страшном
состоянии,
в каком бывает человек, видящий перед собою черную, неотвратимую смерть, это страшилище, противное естеству нашему…
Почему казалось мужчинам, что
в них заключалось скверное и нехорошее, сию минуту узнаем:
в губернию назначен
был новый генерал-губернатор — событие, как известно, приводящее чиновников
в тревожное
состояние: пойдут переборки, распеканья, взбутетениванья и всякие должностные похлебки, которыми угощает начальник своих подчиненных.