Неточные совпадения
— А
не боитесь,
так и прекрасно; а соскучитесь — пожалуйте во всякое время ко мне, я всегда рад. Вы студент? Я страшно люблю студентов. Сам в университете
не был, но к студентам всегда чувствую слабость. Да что! Как и иначе-то? Это наша надежда. Молодой народ, а между тем у них всё идеи и мысли… а притом же вы сестрин постоялец,
так, стало быть, все равно что свой.
Не правда
ли?
Я в нее и
не хотел, — я хотел в уланы, а это все маменька
так устроила, что… в этом войске, говорит, хорошо, и обеспечено, и мундир, и шпоры, и это войско на войну
не ходит, — а между тем она, моя почтенная матушка-то, того
не сообразила, годен
ли я, способен
ли я к этой службе.
— Да полноте, — говорит, — я даже
не понимаю, за что вы его
так сильно раздражили?
Не все
ли вам равно, где ни служить?
— Ну,
так ты, — говорит, — после этого даже
не скот, а раб… понимаешь
ли ты, раб в своей душе!
— Отчего это
не пустят? — и Постельников захохотал. —
Не оттого
ли, что ты именинник-то четырнадцатого декабря… Э, брат, это уже все назади осталось; теперь на политику иной взгляд, и нынче даже
не такие вещи ничего
не значат. Я, я, — понимаешь, я тебе отвечаю, что тебя пустят. Ты в отпуск хочешь или в отставку?
Не все
ли равно,
так ли пропадут эфемериды или иначе?
— Нет, а ты молчи-ка. Я ведь, разумеется, там
не так, а гораздо помягче говорил, но только в этом роде чувствовать дал.
Так, друг, оба и вскочили, и он и она: подавай, говорят, нам сейчас этого способного человека! «Служить
не желает
ли?»
Не знаю, мол, но
не надеюсь, потому что он человек с состоянием независимым. «Это-то и нужно! мне именно это-то и нужно, кричит, чтобы меня окружали люди с независимым состоянием».
Наслушавшись про тебя,
так и кивает локонами: «Василий Иванович, думали
ли вы, говорит, когда-нибудь над тем… — она всегда думает над чем-нибудь, а
не о чем — нибудь, — думали
ли вы над тем, что если б очень способного человека соединить с очень способной женщиной, что бы от них могло произойти?» Вот тут, извини, я уж тебе немножко подгадил: я знаю, что ей все хочется иметь некрещеных детей, и чтоб непременно «от неизвестного», и чтоб одно чадо, сын, называлося «Труд», а другое, дочь — «Секора».
А… а все-таки, должен вам сознаться, что ночь после этого провел прескверно и в перерывчатом сне видел льва. Что бы это
такое значило? Посылал к хозяину гостиницы попросить, нет
ли сонника? Но хозяйская дочка даже обиделась и отвечала, что «она
такими глупостями
не занимается». Решительно нет никакой надежды предусмотреть свою судьбу, — и я поехал лицом к лицу открывать что сей сон обозначает?
— Ах боже мой! да мало
ли нынче дел для способного человека: идти в нотариусы, идти в маклера, в поверенные по делам, — у нас ведь есть связи: наконец издавай газету или журнал и громи, и разбивай, и поднимай вопросы, и служи
таким образом молодому поколению, а
не правительству.
— Помилуйте, мало
ли дела теперь способному человеку, — отвечал мне, махнув рукою, губернатор и сейчас же добавил: — но я ничего
не имею и против этого места; и здесь способный человек мог бы, и очень бы мог кое-что делать, если бы только
не эта вечная путаница всех слов, инструкций, требований и… потом эти наши суды-с!.. — Губернатор зажмурил глаза и пожал плечами. — Вы здесь уже несколько дней,
так вы должны были слышать о разбирательстве купца, избившего мещанина по его якобы собственной просьбе?
— Ты, брат, — отвечает мне Фортунатов, — если тебе нравится эти сантиментальные рацеи разводить,
так разводи их себе разводами с кем хочешь, вон хоть к жене моей ступай, она тебя, кстати, морошкой угостит, — а мне, любезный друг, уж все эти дураки надоели, и русские, и польские, и немецкие. По мне хоть всех бы их в один костер, да подпалить лучинкою,
так в ту же пору. Вот
не угодно
ли получить бумаги ворошок — позаймись, Христа ради, — и с этим подает сверток.
— Полноте, сделайте милость! Вы меня этим даже обижаете! — возразил с неудовольствием генерал. — А с другой стороны, я даже и
не понимаю, что вас
так удивляет, что кукла может производить впечатление? Мало
ли разве вы видите у нас кукол, которых все знают за кукол, а они
не только впечатление производят, но даже решением вопросов руководят. Вы здешний?
— Ну, скажите, ради бога,
не тонкая
ли бестия? — воскликнул, подскочив, генерал. — Видите, выдумал какой способ! Теперь ему все будут кланяться, вот увидите, и заискивать станут.
Не утаю греха — я ему вчера первый поклонился: начнете, мол, нашего брата солдата в одном издании ругать,
так хоть в другом поддержите. Мы, мол, за то подписываться станем.
Да, он положительно симпатичнее всех… кроме пристава Васильева. Ах, боже мой, зачем я, однако же, до сих пор
не навещу в сумасшедшем доме моего бедного философа и богослова? Что-то он, как там ориентировался? Находит
ли еще и там свое положение сносным и хорошим? Это просто даже грех позабыть
такую чистую душу… Решил я себе, что завтра же непременно к нему пойду, и с тем лег в постель.
— Позвольте! позвольте! — воскликнул я вдруг, хватив себя за голову. — Да я в уме
ли или нет? Что же это
такое: я ведь уж
не совсем понимаю, например, что в словах Перлова сказано на смех и что взаправду имеет смысл и могло бы стоить внимания?.. Что-то есть
такого и иного!.. Позвольте… позвольте! Они (и у меня уже свои мифические они), они свели меня умышленно с ума и… кто же это на смех подвел меня писать записку? Нет! это неспроста… это…
Неточные совпадения
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу
ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; //
Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, //
Не все
ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его
так мило искажали, // И в их устах язык чужой //
Не обратился
ли в родной?
«Куда? Уж эти мне поэты!» // — Прощай, Онегин, мне пора. // «Я
не держу тебя; но где ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и тебе
не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «
Не могу понять. // Отселе вижу, что
такое: // Во-первых (слушай, прав
ли я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
«
Так ты женат!
не знал я ране! // Давно
ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О,
так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто
не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был
так же тих ее поклон.
Мой бедный Ленский! за могилой // В пределах вечности глухой // Смутился
ли, певец унылый, // Измены вестью роковой, // Или над Летой усыпленный // Поэт, бесчувствием блаженный, // Уж
не смущается ничем, // И мир ему закрыт и нем?.. //
Так! равнодушное забвенье // За гробом ожидает нас. // Врагов, друзей, любовниц глас // Вдруг молкнет. Про одно именье // Наследников сердитый хор // Заводит непристойный спор.
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того
ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. //
Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «
Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука своего». —