Неточные совпадения
Кажется, от этих именно сдерживающих рассуждений меня стало сильно и томительно манить
в деревню, и восторг мой не знал пределов, когда родители мои купили небольшое именьице
в Кромском уезде. Тем же летом мы переехали из большого городского
дома в очень уютный, но маленький деревенский
дом с балконом, под соломенною крышею. Лес
в Кромском уезде и тогда
был дорог и редок. Это местность степная и хлебородная, и притом она хорошо орошена маленькими, но чистыми речками.
Я и
дом были оставлены на попечение особого временного комитета,
в состав которого входили разные лица по разным ведомствам.
Это предполагало большую и даже
в нашем положении непреодолимую трудность, потому что маленьких барышень у нас
в доме не
было, а барышням взрослым, которые иногда приезжали, Аполлинарий не смел предложить
быть его слушательницами, так как он
был очень застенчив, а между нашими знакомыми барышнями водились большие насмешницы.
Так как я пишу не вымысел, а то, что действительно
было, то должен здесь остановиться и примолвить, что случай этот так и остался навсегда необъяснимым
в доме нашем.
(Прим. автора)] У нас же
в семье такой драгоценности не
было, да и притом я должен
был совершить мое рождественское путешествие не на своих лошадях, а с тетушкою, которая как раз перед святками продала
дом в Орле и, получив за него тридцать тысяч рублей, ехала к нам, чтобы там,
в наших краях, купить давно приторгованное для нее моим отцом имение.
Мои желания и желания тетушки тоже вполне отвечали тому, чего хотели Спиридон и Бориска. Никто не хотел встретить праздник
в чужом
доме,
в Кромах. Притом же тетушка
была недоверчива и мнительна, а с нею теперь
была такая значительная сумма денег, помещавшаяся
в красного дерева шкатулочке, закрытой чехлом из толстого зеленого фриза.
Но зато, как при свете Селиванова фонаря я разом увидал лица всех бывших на той ужасной сцене людей, так теперь я
в одно мгновенье вспомнил все — кто я, где я, зачем я здесь, кто
есть у меня милые и дорогие
в отцовском
доме, — стало всего и всех жалко, и больно, и страшно, и мне хотелось закричать, но это-то и
было невозможно.
Их откопали и просили кого на кухню, кого
в дом, где исправник теперь и кушал чай, собираясь
поспеть к своим
в город ранее, чем они проснутся и встревожатся его отсутствием после такой ненастной ночи.
Мой отец и исправник
были поражены тем, что мы перенесли
в дороге и особенно
в разбойничьем
доме Селивана, который хотел нас убить и воспользоваться нашими вещами и деньгами…
Представьте себе, что ее не
было! Да, да, ее-то одной только и не
было ни
в комнатах между внесенными вещами, ни
в повозке — словом, нигде… Шкатулка, очевидно, осталась там и теперь —
в руках Селивана… Или… может
быть, даже он ее еще ночью выкрал. Ему ведь это
было возможно; он, как хозяин, мог знать все щелки своего дрянного
дома, и этих щелок у него, наверно, не мало. Могла у него
быть и подъемная половица и приставная дощечка
в перегородке.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Ему всё бы только рыбки! Я не иначе хочу, чтоб наш
дом был первый
в столице и чтоб у меня
в комнате такое
было амбре, чтоб нельзя
было войти и нужно бы только этак зажмурить глаза. (Зажмуривает глаза и нюхает.)Ах, как хорошо!
Городничий. Я бы дерзнул… У меня
в доме есть прекрасная для вас комната, светлая, покойная… Но нет, чувствую сам, это уж слишком большая честь… Не рассердитесь — ей-богу, от простоты души предложил.
Квартальный. Прохоров
в частном
доме, да только к делу не может
быть употреблен.
Купцы. Ей-ей! А попробуй прекословить, наведет к тебе
в дом целый полк на постой. А если что, велит запереть двери. «Я тебя, — говорит, — не
буду, — говорит, — подвергать телесному наказанию или пыткой пытать — это, говорит, запрещено законом, а вот ты у меня, любезный,
поешь селедки!»
Хлестаков. Я, признаюсь, литературой существую. У меня
дом первый
в Петербурге. Так уж и известен:
дом Ивана Александровича. (Обращаясь ко всем.)Сделайте милость, господа, если
будете в Петербурге, прошу, прошу ко мне. Я ведь тоже балы даю.