Неточные совпадения
Ну, тут я вижу, что он пардону просит, поскорее с него сошел, протер ему глаза, взял
за вихор и говорю: «
Стой, собачье мясо, песья снедь!» да как дерну его книзу — он на колени передо мною и пал, и с той поры такой скромник сделался, что лучше требовать не надо: и садиться давался и ездил, но только скоро издох.
Я подумал-подумал, что тут делать: дома завтра и послезавтра опять все то же самое,
стой на дорожке на коленях, да тюп да тюп молоточком камешки бей, а у меня от этого рукомесла уже на коленках наросты пошли и в ушах одно слышание было, как надо мною все насмехаются, что осудил меня вражий немец
за кошкин хвост целую гору камня перемусорить.
Выхожу
за Суру
за реку на степь, где там
стоят конские косяки, и при них же тут и татары в кибитках.
Вылупился, знаете, во всю мочь, и вижу, будто на меня из-за всех углов темных разные мерзкие рожи на ножках смотрят, и дорогу мне перебегают, и на перекрестках
стоят, ждут и говорят: «Убьем его и возьмем сокровище».
Осматриваюсь и понимаю, что
стою, прислонясь спиною к какому-то дому, а в нем окна открыты и в середине светло, и оттуда те разные голоса, и шум, и гитара ноет, а передо мною опять мой баринок, и все мне спереди по лицу ладонями машет, а потом по груди руками ведет, против сердца останавливается, напирает, и
за персты рук схватит, встряхнет полегонечку, и опять машет, и так трудится, что даже, вижу, он сделался весь в поту.
Но опять дело: не знаю — на какой я такой улице нахожусь и что это
за дом, у которого я
стою?
И обошла она первый ряд и второй — гости вроде как полукругом сидели — и потом проходит и самый последний ряд,
за которым я сзади
за стулом на ногах
стоял, и было уже назад повернула, не хотела мне подносить, но старый цыган, что сзади ее шел, вдруг как крикнет...
И вот я допил стакан до дна и стук им об поднос, а она
стоит да дожидается,
за что ласкать будет. Я поскорее спустил на тот конец руку в карман, а в кармане все попадаются четвертаки, да двугривенные, да прочая расхожая мелочь. Мало, думаю; недостойно этим одарить такую язвинку, и перед другими стыдно будет! А господа, слышу, не больно тихо цыгану говорят...
«Как, — говорю, — полсотни тысяч!
за цыганку? да
стоит ли она этого, аспидка?»
«Ну, вот это, — отвечает, — вы, полупочтеннейший, глупо и не по-артистически заговорили… Как
стоит ли? Женщина всего на свете
стоит, потому что она такую язву нанесет, что
за все царство от нее не вылечишься, а она одна в одну минуту от нее может исцелить».
«Мне, — говорит князь, — знаешь, мне ведь
за женщину хоть умереть, так ничего не
стоит. Ты можешь ли это понимать, что умереть нипочем?»
И с этим оставил меня, а сам вышел
за дверь. Я
стою, жду и думаю...
И сделали-с меня
за храбрость офицером, но только как я все на своей истине
стоял, чтобы открыть свою запрошедшую жизнь, то чтобы от этого мне больше беспокойства не иметь, пустили меня с Георгием в отставку.
Особенно из сенатских приказных, которые в этом опытные и дружные: всё
за своих
стоят, а которые попадутся военные, они тем ужасно докучают, и всё это продолжительно начнут бить перед всей публикой с полдня, как только полицейский флаг поднимается, и бьют до самой до ночи, и все, всякий, чтобы публику утешить, норовит громче хлопнуть.
Дворовый, что у барина //
Стоял за стулом с веткою, // Вдруг всхлипнул! Слезы катятся // По старому лицу. // «Помолимся же Господу // За долголетье барина!» — // Сказал холуй чувствительный // И стал креститься дряхлою, // Дрожащею рукой. // Гвардейцы черноусые // Кисленько как-то глянули // На верного слугу; // Однако — делать нечего! — // Фуражки сняли, крестятся. // Перекрестились барыни. // Перекрестилась нянюшка, // Перекрестился Клим…
Неточные совпадения
А вы —
стоять на крыльце, и ни с места! И никого не впускать в дом стороннего, особенно купцов! Если хоть одного из них впустите, то… Только увидите, что идет кто-нибудь с просьбою, а хоть и не с просьбою, да похож на такого человека, что хочет подать на меня просьбу, взашей так прямо и толкайте! так его! хорошенько! (Показывает ногою.)Слышите? Чш… чш… (Уходит на цыпочках вслед
за квартальными.)
Осип (выходит и говорит
за сценой).Эй, послушай, брат! Отнесешь письмо на почту, и скажи почтмейстеру, чтоб он принял без денег; да скажи, чтоб сейчас привели к барину самую лучшую тройку, курьерскую; а прогону, скажи, барин не плотит: прогон, мол, скажи, казенный. Да чтоб все живее, а не то, мол, барин сердится.
Стой, еще письмо не готово.
Анна Андреевна. Ну вот видишь, дура, ну вот видишь: из-за тебя, этакой дряни, гость изволил
стоять на коленях; а ты вдруг вбежала как сумасшедшая. Ну вот, право,
стоит, чтобы я нарочно отказала: ты недостойна такого счастия.
Мужик я пьяный, ветреный, // В амбаре крысы с голоду // Подохли, дом пустехонек, // А не взял бы, свидетель Бог, // Я
за такую каторгу // И тысячи рублей, // Когда б не знал доподлинно, // Что я перед последышем //
Стою… что он куражится // По воле по моей…»