Неточные совпадения
— Я конэсер-с, конэсер, или,
как простонароднее выразить, я в
лошадях знаток и при ремонтерах состоял для их руководствования.
— Я… я очень просто, потому что я к этому от природы своей особенное дарование получил. Я
как вскочу, сейчас, бывало, не дам
лошади опомниться, левою рукою ее со всей силы за ухо да в сторону, а правою кулаком между ушей по башке, да зубами страшно на нее заскриплю, так у нее у иной даже инда мозг изо лба в ноздрях вместе с кровью покажется, — она и усмиреет.
— Смирно пойдет, потому
лошадь умна, она чувствует,
какой человек с ней обращается и
каких он насчет ее мыслей.
Тогда в Москву англичанин Рарей приезжал, — «бешеный усмиритель» он назывался, — так она, эта подлая
лошадь, даже и его чуть не съела, а в позор она его все-таки привела; но он тем от нее только и уцелел, что, говорят, стальной наколенник имел, так что она его хотя и ела за ногу, но не могла прокусить и сбросила; а то бы ему смерть; а я ее направил
как должно.
Мистер Рарей этот, что называется «бешеный укротитель», и прочие, которые за этого коня брались, все искусство противу его злобности в поводах держали, чтобы не допустить ему ни на ту, ни на другую сторону башкой мотнуть; а я совсем противное тому средство изобрел; я,
как только англичанин Рарей от этой
лошади отказался, говорю: «Ничего, говорю, это самое пустое, потому что этот конь ничего больше,
как бесом одержим.
Ко всякому делу были приставлены особые люди, но конюшенная часть была еще в особом внимании и все равно
как в военной службе от солдата в прежние времена кантонист происходил, чтобы сражаться, так и у нас от кучера шел кучеренок, чтобы ездить, от конюха — конюшонок, чтобы за
лошадьми ходить, а от кормового мужика — кормовик, чтобы с гумна на ворки корм возить.
А мне в ту пору,
как я на форейторскую подседельную сел, было еще всего одиннадцать лет, и голос у меня был настоящий такой,
как по тогдашнему приличию для дворянских форейторов требовалось: самый пронзительный, звонкий и до того продолжительный, что я мог это «ддди-ди-и-и-ттт-ы-о-о» завести и полчаса этак звенеть; но в теле своем силами я еще не могуч был, так что дальние пути не мог свободно верхом переносить, и меня еще приседлывали к
лошади, то есть к седлу и к подпругам, ко всему ремнями умотают и сделают так, что упасть нельзя.
Его
лошади как подхватят с возом под гору, а он сразу
как взметнется, старенький этакой, вот в таком,
как я ноне, в послушничьем колпачке, и лицо какое-то такое жалкое,
как у старой бабы, да весь перепуганный, и слезы текут, и ну виться на сене, словно пескарь на сковороде, да вдруг не разобрал, верно, спросонья, где край, да кувырк с воза под колесо и в пыли-то и пополз… в вожжи ногами замотался…
Мне, и отцу моему, да и самому графу сначала это смешно показалось,
как он кувыркнулся, а тут вижу я, что
лошади внизу, у моста, зацепили колесом за надолбу и стали, а он не поднимается и не ворочается…
Я стал припоминать и вспомнил,
как нас
лошади понесли и я на конец дышла бросился и повис над ямишей; а что дальше было — не знаю.
Не успел я, по сем облагодетельствовании своих господ, вернуться с ними домой на новых
лошадях, коих мы в Воронеже опять шестерик собрали,
как прилучилося мне завесть у себя в конюшне на полочке хохлатых голубей — голубя и голубочку.
—
Как, — говорю, — я же тех
лошадей крал и за то больше тебя пострадать мог, а за что же моя доля такая маленькая?
Господа, по своему обыкновению, начали и на эту
лошадь торговаться, и мой ремонтер, которому я дитя подарил, тоже встрял, а против них, точно ровня им, взялся татарин Савакирей, этакой коротыш, небольшой, но крепкий, верченый, голова бритая, словно точеная, и круглая, будто молодой кочешок крепенький, а рожа
как морковь красная, и весь он будто огородина
какая здоровая и свежая.
— А то
как же-с, там ведь не проезжая дорога, встретить некого, а встретишь, так не обрадуешься, кого обретешь. Мне на четвертый день чувашин показался, один пять
лошадей гонит, говорит: «Садись верхом».
Тяга в них, разумеется, хоть и равная, а мужикова
лошадь преет, потому что ее яблочный дух обморачивает, так
как коню этот дух страшно неприятен, а у цыгановой
лошади, кроме того, я вижу, еще и обморок бывает, и это сейчас понять можно, потому что у нее на лбу есть знак,
как был огонь ставлен, а цыган говорит: «Это бородавка».
А мне мужика, разумеется, жаль, потому ему на оморочной
лошади нельзя будет работать, так
как она кувырнет, да и все тут, а к тому же я цыганов тогда смерть ненавидел через то, что от первых от них имел соблазн бродить, и впереди, вероятно, еще иное предчувствовал,
как и оправдалось.
Я эту фальшь в
лошади мужичку и открыл, а
как цыган стал со мною спорить, что не огонь жжен на лбу, а бородавка, я в доказательство моей справедливости ткнул коня шильцем в почку, он сейчас и шлеп на землю и закрутился.
С первого взгляда надо глядеть умно на голову и потом всю
лошадь окидывать до хвоста, а не латошить,
как офицеры делают.
Если кто паристых
лошадей подбирает и если, например, один конь во лбу с звездочкой, — барышники уже так и зрят, чтобы такую звездочку другой приспособить: пемзою шерсть вытирают, или горячую репу печеную приложат где надо, чтобы белая шерсть выросла, она сейчас и идет, но только всячески если хорошо смотреть, то таким манером ращенная шерстка всегда против настоящей немножко длиннее и пупится,
как будто бородочка.
Но еще того смешнее,
как слепых
лошадей продают.
— Да, — говорю, — я в
лошади красоту понимаю. А он
как вскочит и хотел меня в ухо ударить.
— Получил-с; отец игумен сказали, что это все оттого мне представилось, что я в церковь мало хожу, и благословили, чтобы я, убравшись с
лошадьми, всегда напереди у решетки для возжигания свеч стоял, а они тут, эти пакостные бесенята, еще лучше со мною подстроили и окончательно подвели. На самого на Мокрого Спаса, на всенощной, во время благословения хлебов,
как надо по чину, отец игумен и иеромонах стоят посреди храма, а одна богомолочка старенькая подает мне свечечку и говорит...
Неточные совпадения
Хлестаков (пишет).Ну, хорошо. Отнеси только наперед это письмо; пожалуй, вместе и подорожную возьми. Да зато, смотри, чтоб
лошади хорошие были! Ямщикам скажи, что я буду давать по целковому; чтобы так,
как фельдъегеря, катили и песни бы пели!.. (Продолжает писать.)Воображаю, Тряпичкин умрет со смеху…
— Да
как теперь прикажете: // У нас по положению // Три дня в неделю барские, // С тягла: работник с
лошадью, // Подросток или женщина, // Да полстарухи в день, // Господский срок кончается…
Дорога многолюдная // Что позже — безобразнее: // Все чаще попадаются // Избитые, ползущие, // Лежащие пластом. // Без ругани,
как водится, // Словечко не промолвится, // Шальная, непотребная, // Слышней всего она! // У кабаков смятение, // Подводы перепутались, // Испуганные
лошади // Без седоков бегут; // Тут плачут дети малые. // Тоскуют жены, матери: // Легко ли из питейного // Дозваться мужиков?..
Жена попова толстая, // Попова дочка белая, // Попова
лошадь жирная, // Пчела попова сытая, //
Как колокол гудёт!» // — Ну, вот тебе хваленое // Поповское житье!
Первое время в Москве Левина занимали
лошади, приведенные из деревни. Ему хотелось устроить эту часть
как можно лучше и дешевле; но оказалось, что свои
лошади обходились дороже извозчичьих, и извозчика всё-таки брали.