Освободив себя от тирании этого предания, нынешний художник уже не пренебрегает многим, что может быть пришлифовано к нему, не нарушая его художественного настроения: он отдал публичным канканерам свои небрежно повязанные галстуки, уступил «болванам петербургского нигилизма» длинную гривку и ходит нынче совсем человеком: даже немножко читает.
Дивная была красавица: головка хорошенькая, глазки пригожие, ноздерки субтильные и открытенькие, как хочет, так и дышит; гривка легкая; грудь меж плеч ловко, как кораблик, сидит, а в поясу гибкая, и ножки в белых чулочках легкие, и она их мечет, как играет…
С мочалкой в одной руке, с тряпкой в другой она похожа на Золушку или на задорного, шаловливого мальчугана с вихрастой неровной гривкой отросших черных волос…
Вера и в самом деле похожа на жокея, с своим узким лицом, на котором очень блестящие голубые глаза, под спущенной на лоб лихой гривкой, слишком близко посажены к горбатому, нервному, очень красивому носу.
Её кожа была бледно-зелёного, почти серебристого оттенка, волосы – насыщенного изумрудного цвета, причём не только длинные, прекрасные локоны, но и короткие, узкие гривки на тыльной стороне рук и ног.
Наискось уходила в темноту пойма с тусклыми мазками кустарника, пятнами присыпанных снегом зарослей камыша над речкой, гривками бурьяна, вылезшего из-под снега.
Её кожа была бледно-зелёного, почти серебристого оттенка, волосы – насыщенного изумрудного цвета, причём не только длинные, прекрасные локоны, но и короткие, узкие гривки на тыльной стороне рук и ног.
Сюда, на небольшие гривки, по зову любви, с первыми намёками на рассвет, слетались, нарушая тишину тугим треском крыльев, глухари и глухарки.