Неточные совпадения
Анна Михайловна и Дорушка, как мы уже знаем из
собственных слов последней, принадлежали к одному гербу: первая была дочерью кучера княгини Сурской, а вторая, родившаяся пять лет спустя после смерти отца своей
сестры, могла считать себя безошибочно только дитем своей матери.
Главным и единственным ее средством в это время была «Юлочка», и Юлочка, ценою
собственного глубокого нравственного развращения, вывезла на своих детских плечах и мать, и отца, и
сестру, и братьев.
«Не умею высказать, как я рада, что могу тебе послать доказательство, что такое твоя невеста, — писала Долинскому его
сестра через неделю. — Вдобавок ко всему она вечно была эффектница и фантазерка и вот провралась самым достойным образом. Прочитай ее
собственное письмо и, ради всего хорошего на свете, бога ради не делай несчастного шага».
Даша была необыкновенно занята и оживлена; она хлопотала обо всем, начиная с башмака невест и до каждого бантика в их головных уборах. Наряды были подарены невестам Анной Михайловной и частью Дорой, из ее
собственного заработка. Она также сделала на свой счет два самых скромных, совершенно одинаковых белых платья для себя, и для своего друга—Анны Анисимовны. Дорушка и Анна Анисимовна, обе были одеты одинаково, как две родные
сестры.
В
собственной семье он был очень милым и любимым лицом, но лицом-таки ровно ничего не значащим; в обществе, с которым водилась его мать и
сестра, он значил еще менее.
Неточные совпадения
— Деятельной любви? Вот и опять вопрос, и такой вопрос, такой вопрос! Видите, я так люблю человечество, что, верите ли, мечтаю иногда бросить все, все, что имею, оставить Lise и идти в
сестры милосердия. Я закрываю глаза, думаю и мечтаю, и в эти минуты я чувствую в себе непреодолимую силу. Никакие раны, никакие гнойные язвы не могли бы меня испугать. Я бы перевязывала и обмывала
собственными руками, я была бы сиделкой у этих страдальцев, я готова целовать эти язвы…
Если верить
собственным словам Лавровского, он убил родного отца, вогнал в могилу мать, заморил
сестер и братьев.
У меня был маленький брат Johann и две
сестры; но я был чужой в своем
собственном семействе!
Спокойно посмотрев на
сестру своими странными глазами, Харитина молча ушла в переднюю, молча оделась и молча вышла на улицу, где ее ждал свой
собственный рысак. Она ехала и горько улыбалась. Вот и дождалась награды за свою жалость. «Что же, на свете всегда так бывает», — философствовала она, пряча нос в новый соболий воротник.
Александров чутким ухом услышал и понял, что никакие стихи, кроме
собственных, Миртова совсем не интересуют, а тем более детские, наивные, жалкие и неумелые. Он изо всех сил набросился на
сестру: