Неточные совпадения
Долинский проснулся очень давно и упорно
держался своей комнаты. В то время, когда Даша, одевшись, вышла в зальце, он неподвижно сидел
за столом, тяжело опустив
голову на сложенные руки. Красивое и бледное лицо его выражало совершенную душевную немощь и страшную тревогу.
Люди, выгибая спины,
держась за головы, упирались ногами в землю, толкая друг друга, тихонько извинялись, но, покорствуя силе ветра, шагали все быстрей, точно стремясь догнать улетающее пение:
— Батюшка! — выла Петровна, протягивая одну руку к нему, а другой
держась за голову. — Верно, батюшка, вру ведь я! Иду я, а к вашему забору следы, и снег обмят в одном месте, я через забор и заглянула, и вижу — лежит он…
— На окне лежал мои серебряный наперсток. Когда я увидела, что Витя
держится за голову, я поверила, что он, правда, расшибся. И я подумала: вот бы было хорошо, если бы его слезинка упала в мой наперсток! Как бы я тогда этот наперсток берегла!
— Ну, ну, да, да! — повторяла с расстановками,
держась за голову Бодростина и, с этим бросясь на отоман, разразилась неудержимым истерическим хохотом.
Неточные совпадения
Внизу лестницы сидело по одному часовому, которые картинно и симметрически
держались одной рукой
за стоявшие около них алебарды, а другою подпирали наклоненные свои
головы, и, казалось, таким образом, более походили на изваяния, чем на живые существа.
Бурмистр потупил
голову, // — Как приказать изволите! // Два-три денька хорошие, // И сено вашей милости // Все уберем, Бог даст! // Не правда ли, ребятушки?.. — // (Бурмистр воротит к барщине // Широкое лицо.) //
За барщину ответила // Проворная Орефьевна, // Бурмистрова кума: // — Вестимо так, Клим Яковлич. // Покуда вёдро
держится, // Убрать бы сено барское, // А наше — подождет!
Сережа, сияя глазами и улыбкой и
держась одною рукой
за мать, другою
за няню, топотал по ковру жирными
голыми ножками. Нежность любимой няни к матери приводила его в восхищенье.
Он
держался одною рукой
за окно остановившейся на углу кареты, из которой высовывались женская
голова в бархатной шляпе и две детские головки, и улыбался и манил рукой зятя.
Заря уже занялась, когда он возвратился домой. Образа человеческого не было на нем, грязь покрывала все платье, лицо приняло дикий и страшный вид, угрюмо и тупо глядели глаза. Сиплым шепотом прогнал он от себя Перфишку и заперся в своей комнате. Он едва
держался на ногах от усталости, но он не лег в постель, а присел на стул у двери и схватился
за голову.