Неточные совпадения
Mademoiselle Alexandrine тотчас же, очень ловко и с
большим достоинством, удостоила Долинского легкого поклона, и так произнесла свое bonsoir, monsieur, [Добрый вечер, сударь (франц.).] что Долинский не вообразил себя в Париже только потому, что глаза его в эту минуту остановились на невозможных архитектурных украшениях трех других девушек, очевидно стремившихся, во что бы
то ни стало, не только догнать, но и далеко превзойти и хохол, и чертообразность сетки, всегда столь ненавистной русской швее «француженки».
Единственное преимущество этого места заключалось в
том, что прямо против него, над черным карнизом драпировки, отделявшей спальню девочек, помещались довольно
большие часы в черной деревянной рамке.
Девочки боготворили Дарью Михайловну; взрослые мастерицы тоже очень ее любили и доверяли ей все свои тайны, требующие гораздо
большего секрета и внимания, чем мистерии иной светской дамы, или тайны
тех бесплотных нимф, которые «так непорочны, так умны и так благочестия полны», что как мелкие потоки текут в
большую реку, так и они катятся неуклонно в одну великую тайну: добыть себе во что бы
то ни стало богатого мужа и роскошно пресыщаться всеми благами жизненного пира, бросая честному труду обглоданную кость и презрительное снисхождение.
— Барыньский, дамский — одним словом, как там хотите, только не женский, потому что, если дело идет о
том, чтобы русская женщина трудилась, так она, русская-то женщина, monsieur Шпандорчук, всегда трудилась и трудится, и трудится нередко гораздо
больше своих мужчин. А это вы говорите о барышнях, о дамах — так и не называйте же ихнего вопроса нашим, женским.
— А, это пенсион за беспорочную службу
той барыне, которая все любит очень, а деньги
больше всего, — сказала, подумав, Дора, — хоть бы перед смертью посмотреть на эту особу; полтинник бы, кажется, при всей нынешней бедности заплатила.
Она держала себя с
большим достоинством. С таким тактом встречала она своих
то надменных,
то суетливых заказчиц, так ловко и такими парижскими оборотами отпарировала всякое покушение бомонда потретировать модистку с высоты своего величия, что засмотреться на нее было можно.
— Не
то совсем. Мужчины почти точно такие же, как и наши; даже у этих легкости этой ненавистной, пожалуй, как будто, еще и
больше—это мне противно; но они вот чем умнее: они за одним другого не забывают.
— Вот видишь, только это в крошечном размере, а
то, верно, в
большом, — рассказывал Кирилл Александрович перепуганной его опытом сестре, и никому более не говорил об этом ни одного слова.
— Так тогда какой же резон делать общее несчастье! Ведь если, положим, вы любите какое-нибудь А и это А взаимно любит вас, хотя оно там прежде любило какое-то Б. Ну-с, теперь, если вы знаете, что это А своего Б
больше не любит,
то зачем же вам отказываться от его любви и не любить его самой. Уж ведь все равно не отошлете его обратно, куда его не тянет. Простой расчет: пусть лучше двое любят друг друга, чем трое разойдутся.
Долинский нашел чай и позвал старуху. Принесли горячей воды, и Вера Сергеевна села делать чай. Пришла и горничная с
большим узлом в салфетке. Вера Сергеевна стала разбирать узел: там была розовая подушечка в ажурном чехле, кисея, собранная буфами, для
того, чтобы ею обтянуть стол; множество гирлянд, великолепный букет и венок из живых роз на голову.
Та встала, поцеловала руку Зайончека, подняла к небу свои
большие голубые глаза, полные благоговейного страха, и сказала...
—
Тот, кто доводит тебя до этого,
большее наказание приймет, и рука Провидения давно тебя благословила, — говорил, напутствуя ее, m-r le pretre, держащийся, как видно, с Провидением совсем za panibrata. [По-свойски (польск.).]
Только два
больших тома «Histoire des voyages», [«История путешествий» (фр.).] в красных переплетах, чинно упирались в стену; а потом и пошли, длинные, толстые, большие и маленькие книги, — корочки без книг и книги без корочек; все туда же, бывало, нажмешь и всунешь, когда прикажут перед рекреацией привести в порядок библиотеку, как громко называл Карл Иваныч эту полочку.
Неточные совпадения
Кто жил и мыслил,
тот не может // В душе не презирать людей; // Кто чувствовал,
того тревожит // Призрак невозвратимых дней: //
Тому уж нет очарований, //
Того змия воспоминаний, //
Того раскаянье грызет. // Всё это часто придает //
Большую прелесть разговору. // Сперва Онегина язык // Меня смущал; но я привык // К его язвительному спору, // И к шутке, с желчью пополам, // И злости мрачных эпиграмм.
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро были мы судьбою // На долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, //
Большой потери в
том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
Как на досадную разлуку, // Татьяна ропщет на ручей; // Не видит никого, кто руку // С
той стороны подал бы ей; // Но вдруг сугроб зашевелился, // И кто ж из-под него явился? //
Большой, взъерошенный медведь; // Татьяна ах! а он реветь, // И лапу с острыми когтями // Ей протянул; она скрепясь // Дрожащей ручкой оперлась // И боязливыми шагами // Перебралась через ручей; // Пошла — и что ж? медведь за ней!
Меж
тем Онегина явленье // У Лариных произвело // На всех
большое впечатленье // И всех соседей развлекло. // Пошла догадка за догадкой. // Все стали толковать украдкой, // Шутить, судить не без греха, // Татьяне прочить жениха; // Иные даже утверждали, // Что свадьба слажена совсем, // Но остановлена затем, // Что модных колец не достали. // О свадьбе Ленского давно // У них уж было решено.
Причудницы
большого света! // Всех прежде вас оставил он; // И правда
то, что в наши лета // Довольно скучен высший тон; // Хоть, может быть, иная дама // Толкует Сея и Бентама, // Но вообще их разговор // Несносный, хоть невинный вздор; // К
тому ж они так непорочны, // Так величавы, так умны, // Так благочестия полны, // Так осмотрительны, так точны, // Так неприступны для мужчин, // Что вид их уж рождает сплин.