Однажды, заехав утром к Якову, когда Федор Осипович только что
уехал в больницу, Ириша застала своего возлюбленного за уборкой комнат и вместе с ним вошла в спальню Неволина.
Далее супруги от напора гнева не в состоянии были говорить, и вскоре доктор
уехал в больницу свою, а Домна Осиповна поехала к Меровой с великим желанием встретиться с Бегушевым.
Неточные совпадения
Старичок доктор попросил прибывших удалиться, так как малейшее волнение гибельно для труднобольной. Он распорядился послать
в больницу за сиделкой, как за новым лицом, не могущим возбудить
в больной никаких воспоминаний. Шатов, с опущенной долу головой, последний вышел из комнаты своей умирающей невесты и, не простившись ни с кем,
уехал домой.
Владыка
уезжал почти нищим. Весь небольшой капитал, скопленный им из своего жалованья, около пяти тысяч, он пожертвовал на богадельню,
больницы и народные школы своей бывшей епархии. Весть об этом пожертвовании как-то успела разнестись между предстоящими еще во время литургии, — и это бескорыстие еще более возвысило владыку
в глазах покидаемой паствы.
Перепуганный и сжалившийся директор, обрадованный, что мать моя по крайней мере не умерла (чего он очень опасался, как сам рассказывал после), подтвердил приказание Камашеву, чтобы мою мать всегда пускать
в больницу, куда она сейчас и
уехала.
Проходило лето; доктор давно говорил Мане, что она совершенно здорова и без всякой для себя опасности может
уехать домой. Маня не торопилась. Она отмалчивалась и все чего-то боялась, но, наконец,
в половине сентября вдруг сама сказала сестре, что она хочет оставить
больницу.
В больницу обыкновенно
уезжала она рано утром, забрав с собою двух-трех девочек, и возвращалась вечером, голодная и сердитая, — с каплями для себя и с мазями для девочек.