Неточные совпадения
Верстовой столб представляется великаном и совсем как будто идет, как будто вот-вот нагонит; надбрежная ракита смотрит горою, и запоздалая овца, торопливо перебегающая по разошедшимся половицам моста, так хорошо и так звонко стучит своими копытками, что никак не хочется верить, будто есть люди, равнодушные к красотам природы, люди, способные
то же самое чувствовать, сидя
вечером на каменном порожке инвалидного дома, что чувствуешь только, припоминая эти милые, теплые ночи, когда и сонная река, покрывающаяся туманной дымкой, <и> колеблющаяся возле ваших ног луговая травка, и коростель, дерущий свое горло на противоположном косогоре, говорят вам: «Мы все одно, мы все природа, будем тихи теперь, теперь такая пора тихая».
Днями она бегала по купеческим домам, давая полтинные уроки толстоногим дщерям русского купечества, а по
вечерам часто играла за два целковых на балах и танцевальных вечеринках у
того же купечества и вообще у губернского demi-mond’а. [полусвета (франц.).]
На третьи сутки, в
то самое время, как Егор Николаевич Бахарев, восседая за прощальным завтраком, по случаю отъезда Женни Гловацкой и ее отца в уездный городок, вспомнил о Помаде, Помада в первый раз пришел в себя, открыл глаза, повел ими по комнате и, посмотрев на костоправку, заснул снова. До
вечера он спал спокойно и
вечером, снова проснувшись, попросил чаю.
— Ты вот дай мне, а не
то хоть припиши в аптеку какой-нибудь масти, чтобы можно мне промеж крыл себе ею мазать. Смерть как у меня промежду вот этих вот крыл-то, смерть как ломит с
вечера.
В
тот же день Розанов перед
вечером переехал из челышевских нумеров к Нечаю и поселился в его кабинете, где Дарья Афанасьевна поставила железную кровать, ширмы и маленький комодец.
Нечай только напрасно рассчитывал вспоминать с Розановым на свободе старину или играть с ним в шахи. Ни для
того, ни для другого у него не было свободного времени. Утро выгоняло его из дома, и поздний
вечер не всегда заставал его дома.
На
той же неделе Розанов перед
вечером зашел к Арапову. День был жаркий, и Арапов в одних панталонах валялся в своей спальне на клеенчатом диване.
Розанов с Араповым пошли за Лефортовский дворец, в поле.
Вечер стоял тихий, безоблачный, по мостовой от Сокольников изредка трещали дрожки, а
то все было невозмутимо кругом.
Исцеляет внутренныя раны персей и лехна
то (
то суть велия нитгаины) дипзоет и прогоняет месячные тови женски нанесонныя раны коликии стары толикие новыя напр-и-мер с ударениями меча или ножа и иные сечения употребляется с травом завомо лануонит исцеляет всякую фистулу и вся смрадния нужда киисти достиго долны чудно полезный есть и за текущею ухо капляучи у тодленаи три капли с гукно вином омодойною полагается и на ранения зубныя десны и иснедает ю утверждает и колсыушияся и испасти хотяща зубы сохраняет от умори т. е. куги и помогает от всех скорбей душевных и вкупе телесных, внутреннее ево употребление да Будут Ю или Аъ до 15 капаиума а вина или воды
вечер и заутра кто его употребит и самиам искуством чудное благодействие разумети Будет».
— То-то я и говорю, что мне, при моей полноте, совсем надобны особенные лекарства, потому я, как засну с
вечера, очень крепко засну, а как к заутреням в колокол, сейчас у меня вступит против сердца, тут вот в горле меня сдушит и за спину хватает.
Что ни
вечер, — да что
вечер! — что ни час,
то у нее экстраординарное собрание.
В опустевших домах теперь пошла новая жизнь. Розанов, проводив Бахаревых, в
тот же день
вечером зашел к Лизе и просидел долго за полночь. Говорили о многом и по-прежнему приятельски, но не касались в этих разговорах друг друга.
Когда всё собрались к Полиньке
вечером, на другой день после этого происшествия, она уже совсем поправилась, смеясь над своею вчерашнею истерикою и трусостью, говорила, что она теперь ничего не боится, что ее испугало не внезапное появление мужа, а
то, что он схватил и унес дитя.
Калистратова навещала Лизу утрами, но гораздо реже, отговариваясь
тем, что
вечером ей не с кем ходить. Лиза никогда не спрашивала о Розанове и как рыба молчала при всяком разговоре, в котором с какой бы
то ни было стороны касались его имени.
С
того дня он аккуратно каждый
вечер являлся к ней, и они до поздней ночи бродили по Сокольницкому лесу.
Нынешний раз процесс этот совершился даже гораздо быстрее: Ольга Александровна обругала мужа к
вечеру же на второй день приезда и объявила, что она возвратилась к нему только для
того, чтобы как должно устроиться и потом расстаться.
Между
тем день стал склоняться к
вечеру; на столе у Розанова все еще стоял нетронутый обед, а Розанов, мрачный и задумчивый, ходил по опустевшей квартире. Наконец и стемнело; горничная подала свечи и еще раз сказала...
В брачный
вечер Женни все эти вещи были распределены по местам, и Феоктиста, похаживая по спальне,
то оправляла оборки подушек,
то осматривала кофту,
то передвигала мужские и женские туфли новобрачных.
— Тоже, должно, с подругою, да
та уехала куда-то с
вечера.
А между
тем наступила шестая декада, и в восемь часов
вечера начали сходиться граждане.
Лиза узнала об этом решении в
тот же
вечер и объявила, что она очень рада никому не мешать пресмыкаться перед кем угодно, даже перед Белоярцевым.
Это болезненное явление приключилось с Белоярцевым
вечером на первый, не
то на второй день по переходе в Дом и выражалось столь нестерпимым образом, что Лиза посоветовала ему уйти успокоиться в свою комнату, а Абрамовна, постоянно игнорировавшая по своему невежеству всякое присутствие нервов в человеческом теле, по уходе Белоярцева заметила...
Чем его более ласкали здесь,
тем он становился расстроеннее и
тем чаще у него просились на глаза слезы. Вещи свои, заключающиеся в давно известном нам ранце, он еще с
вечера перевез к Розанову и от него хотел завтра уехать.
В один
вечер, занимаясь набивкою чучела зайца, которого застрелила какая-то его знакомая мирянка, он даже выразил насчет утилитарности такое мнение, что «полезно все
то, что никому не вредно и может доставлять удовольствие». — Тут же он как-то припомнил несколько знакомых и, между прочим, сказал...
Молодого человека, проезжающего в этот хороший
вечер по саванскому лугу, зовут Лукою Никоновичем Маслянниковым. Он сын
того Никона Родионовича Маслянникова, которым в начале романа похвалялся мещанин, как сильным человеком: захочет тебя в острог посадить — засадит; захочет в полиции розгами отодрать — тоже отдерет в лучшем виде.
Так и Чичикову заметилось все в
тот вечер: и эта малая, неприхотливо убранная комнатка, и добродушное выраженье, воцарившееся в лице хозяина, и поданная Платонову трубка с янтарным мундштуком, и дым, который он стал пускать в толстую морду Ярбу, и фырканье Ярба, и смех миловидной хозяйки, прерываемый словами: «Полно, не мучь его», — и веселые свечки, и сверчок в углу, и стеклянная дверь, и весенняя ночь, которая оттоле на них глядела, облокотясь на вершины дерев, из чащи которых высвистывали весенние соловьи.
Неточные совпадения
Он оставляет раут тесный, // Домой задумчив едет он; // Мечтой
то грустной,
то прелестной // Его встревожен поздний сон. // Проснулся он; ему приносят // Письмо: князь N покорно просит // Его на
вечер. «Боже! к ней!.. // О, буду, буду!» и скорей // Марает он ответ учтивый. // Что с ним? в каком он странном сне! // Что шевельнулось в глубине // Души холодной и ленивой? // Досада? суетность? иль вновь // Забота юности — любовь?
Весь
вечер Ленский был рассеян, //
То молчалив,
то весел вновь; // Но
тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, //
То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Что может быть на свете хуже // Семьи, где бедная жена // Грустит о недостойном муже, // И днем и
вечером одна; // Где скучный муж, ей цену зная // (Судьбу, однако ж, проклиная), // Всегда нахмурен, молчалив, // Сердит и холодно-ревнив! // Таков я. И
того ль искали // Вы чистой, пламенной душой, // Когда с такою простотой, // С таким умом ко мне писали? // Ужели жребий вам такой // Назначен строгою судьбой?
В глуши что делать в эту пору? // Гулять? Деревня
той порой // Невольно докучает взору // Однообразной наготой. // Скакать верхом в степи суровой? // Но конь, притупленной подковой // Неверный зацепляя лед, //
Того и жди, что упадет. // Сиди под кровлею пустынной, // Читай: вот Прадт, вот Walter Scott. // Не хочешь? — поверяй расход, // Сердись иль пей, и
вечер длинный // Кой-как пройдет, а завтра
то ж, // И славно зиму проведешь.
Но мой Онегин
вечер целой // Татьяной занят был одной, // Не этой девочкой несмелой, // Влюбленной, бедной и простой, // Но равнодушною княгиней, // Но неприступною богиней // Роскошной, царственной Невы. // О люди! все похожи вы // На прародительницу Эву: // Что вам дано,
то не влечет; // Вас непрестанно змий зовет // К себе, к таинственному древу; // Запретный плод вам подавай, // А без
того вам рай не рай.