Неточные совпадения
Это не то, что пустынная обитель, где есть ряд келий, темный проход, часовня у святых ворот
с чудотворною иконою и возле ключ воды студеной, — это было скучное, сухое
место.
С тех пор нынешняя мать Агния заняла первое
место в своем свете.
— Он-с, — так же тревожно отвечал конторщик. Все встали
с своих
мест и торопливо пошли к мосту. Между тем форейтор Костик, проскакав половину моста, заметил господ и, подняв фуражку, кричал...
— Нет, я не пойду, Лиза, именно
с тобою и не пойду, потому что здоровья мы ему
с собою не принесем, а тебе уж так достанется, что и
места не найдешь.
— Пошел, пошел, баловник, на свое
место, —
с шутливою строгостью ворчит, входя, Петр Лукич, относясь к Зарницыну. — Звонок прозвонил, а он тут угощается. Что ты его, Женни, не гоняешь в классы?
А дунет ветерок, гренадеры зашатаются
с какими-то решительными намерениями, повязочки суетливо метнутся из стороны в сторону, и все это вдруг пригнется, юркнет в густую чащу початника; наверху не останется ни повязочки, ни султана, и только синие лопасти холостых стеблей шумят и передвигаются, будто давая кому-то
место, будто сговариваясь о секрете и стараясь что-то укрыть от звонкого тростника, вечно шумящего своими болтливыми листьями.
В одиннадцать часов довольно ненастного зимнего дня, наступившего за бурною ночью, в которую Лиза так неожиданно появилась в Мереве, в бахаревской сельской конторе, на том самом
месте, на котором ночью спал доктор Розанов, теперь весело кипел не совсем чистый самовар. Около самовара стояли четыре чайные чашки, чайник
с обделанным в олово носиком, молочный кубан
с несколько замерзшим сверху настоем, бумажные сверточки чаю и сахару и связка баранок. Далее еще что-то было завязано в салфетке.
— Пойду к Меревой. Мое
место у больных, а не у здоровых, — произнес он
с комическою важностью на лице и в голосе.
— Вот
место замечательное, — начал он, положив перед Лизою книжку, и, указывая костяным ножом на открытую страницу, заслонив ладонью рот, читал через Лизино плечо: «В каждой цивилизованной стране число людей, занятых убыточными производствами или ничем не занятых, составляет, конечно, пропорцию более чем в двадцать процентов сравнительно
с числом хлебопашцев». Четыреста двадцать четвертая страница, — закончил он, закрывая книгу, которую Лиза тотчас же взяла у него и стала молча перелистывать.
За обед Помада сел, как семьянин. И за столом и после стола до самой ночи он чего-то постоянно тревожился, бросался и суетливо оглядывался, чем бы и как услужить Лизе. То он наливал ей воды, то подавал скамейку или, как только она сходила
с одного
места и садилась на другое, он переносил за нею ее платок, книгу и костяной ножик.
Наконец, мы должны теперь, хотя на несколько минут, еще ближе подойти к этой нашей героине, потому что, едва знакомые
с нею, мы скоро потеряем ее из виду надолго и встретимся
с нею уже в иных
местах и при иных обстоятельствах.
— Franchement? [Откровенно? (франц.)] — спросила Женни
с легкой улыбкой, которая мелькнула по ее лицу и тотчас же уступила
место прежнему грустному выражению.
Даже в такие зимы, когда овес в Москве бывал по два
с полтиной за куль, наверно никому не удавалось нанять извозчика в Лефортово дешевле, как за тридцать копеек. В Москве уж как-то укрепилось такое убеждение, что Лефортово есть самое дальнее
место отовсюду.
Вот
с кровли тюрьмы падает человек и убивается на
месте; кто-то рассказывает, что у него отняли волов цезарские солдаты; кто-то говорит о старике, ослепленном пытальщиками.
Так прошло еще
с час. Говорил уж решительно один Бычков; даже араповским словам не было
места.
Едучи
с Рациборским на железную дорогу, Кракувка объявил, что он должен брать отпуск за границу и готовиться в Париж, где он получит обязанности более сообразные
с его характером, а на его
место в Москву будет назначено другое лицо.
Райнер очень жалел, что он сошелся
с Пархоменко; говорил, что Пархоменко непременно напутает чего-нибудь скверного, и сетовал, что он никому ни здесь, ни в Петербурге, ни в других
местах не может открыть глаз на этого человека.
— Некогда, Дмитрий Петрович. Непорядки все. Я ведь да няня, повар Сергей да швея Ненила, только всего и людей. Нынче вот барышня Лизавета Егоровна пожаловали на извозчика и приказали разыскать вас и просить. Я уж
с полчаса
места дожидаюсь.
— Да бог
с ними. Я уж стар, — пора и костям на
место.
Алексей Сергеевич постоял в зале, на том самом
месте, на котором давал отчет своей супруге, потом подошел к зеркалу, приподнял
с подзеркального столика свечу и, внимательно осмотрев свое лицо, тщательно вытер белым платком глаза и переносицу.
Тут опять ему припоминался труженик Нечай
с его нескончаемою работою и спокойным презрением к либеральному шутовству, а потом этот спокойно следящий за ним глазами Лобачевский, весь сколоченный из трудолюбия, любознательности и настойчивости; Лобачевский, не удостоивающий эту суету даже и нечаевского презрительного отзыва, а просто игнорирующий ее, не дающий Араповым, Баралям, Бычковым и tutti frutti [Всякой всячине (итал.).] даже никакого
места и значения в общей экономии общественной жизни.
Эта «стриженая девка», как ее называла маркиза в своих бурнопламенных очистительных критиках, выходила каким-то чертом, каким-то вредным общественным наростом, каким-то полипом, который непременно надо взять и
с корнем вырвать из общественного организма и выжечь раскаленным железом самое
место, на котором этот полип гнездится.
Углекислый либерализм поступал иначе. Дорожа правом говорить о своем беспристрастии и других качествах, отличающих людей высшего развития, он торжественно восстановил доброе имя Розанова, и напрасно тот избегал встреч
с углекислыми: здесь ему готовы были честь и
место.
— Из разных
мест, братец; здравствуйте, Полина Петровна, — добавил он, снимая свой неизменный блин
с голубым околышем, и сейчас же продолжал: — взопрел, братец, как лошадь; такой узлище тяжелый, чтоб его черт взял совсем.
Отбирая бумаги, которые намеревался взять
с собою, Розанов вынул из стола свою диссертацию, посмотрел на нее, прочел несколько страниц и, вздохнув, положил ее на прежнее
место. На эту диссертацию легла лаконическая печатная программа диспута Лобачевского; потом должен был лечь какой-то литографированный листок, но доктор, пробежав его, поморщился, разорвал бумажку в клочки и
с негодованием бросил эти кусочки в печку.
В кучках гостей мужчины толкуют, что Вязмитинову будет трудно
с женою на этом
месте; что Алексей Павлович Зарницын пристроился гораздо умнее и что Катерина Ивановна не в эти выборы, так в другие непременно выведет его в предводители.
Он вошел тихо, медленно опустился в кресло и, взяв
с окна гипсовую статуэтку Гарибальди, длинным ногтем левого мизинца начал вычищать пыль, набившуюся в углубляющихся
местах фигуры.
— Этот характерный отзыв дал Вязмитинову имя светского человека
с «либерально-консервативным направлением», а вскоре затем и
место, а
с ним и дружеское расположение одного директора департамента — консервативного либерала и генерала Горностаева, некогда сотрудника-корреспондента заграничных русских публицистов, а ныне кстати и некстати повторяющего: «des réformes toujours, des outopies jamais».
Вместе
с этим Николай Степанович попал через Горностаева в члены нескольких ученых обществ и вошел в кружок чиновной аристократии
с либерально-консервативным направлением, занимавшей в это время видные
места в департаментской иерархии.
Белоярцев сложил свой отчет и встал
с своего
места.
Райнер, познакомясь
с Фи-ю-фи, часто беседовал
с ним об учреждениях поднебесной империи и указывал ему на поражающую нищету бедного китайского населения; Фи-ю-фи указывал Райнеру на то же самое в Англии, Италии и других
местах цивилизованной Европы.
— Господа! по
местам; интересная вещь: вопрос о прислуге. Бахарева, кажется, еще не знакома
с этим вопросом.
— Нет, нет, monsieur Белоярцев, — решительно отозвалась Мечникова, позволившая себе слегка зевнуть во время его пышной речи, — моя сестра еще слишком молода, и еще, бог ее знает, что теперь из нее вышло. Надо прежде посмотреть, что она за человек, — заключила Мечникова и, наскучив этим разговором, решительно встала
с своего
места.
Агата поднялась
с своего
места, придерживая рукой шумевшие юбки, вышла в залу и возвратилась оттуда
с бутылкою вина и двумя стаканами.
Это обидело Белоярцева. Он встал
с своего
места и, пройдясь по зале, заметил...
Этот бесконечный лес
с незапамятных пор служил любимым и лучшим
местом королевских охот; в нем водится тур, или зубр, и он воспет Мицкевичем в одном из самых бессмертных его творений.
— Нарочно чертов сын заховался, — отвечал Бачинский. — А здесь самое первое
место для нас. Там сзади проехали одно болото, тут вот за хатою,
с полверсты всего, — другое, а уж тут справа идет такая трясина, что не то что москаль, а и сам дьявол через нее не переберется.
В одном
месте, подрывшись под стенку стога, два человека, стуча зуб о зуб, изредка шепотом обмениваются друг
с другом отрывочными фразами.
— Ну, это мы увидим, — отвечал Розанов и, сбросив шубу, достал свою карточку, на которой еще прежде было написано: «В четвертый и последний раз прошу вас принять меня на самое короткое время. Я должен говорить
с вами по делу вашей свояченицы и смею вас уверить, что если вы не удостоите меня этой чести в вашем кабинете, то я заговорю
с вами в другом
месте».
— Да… инициатива, это так… но
место это все-таки выходит в восьмом классе, — что же я получу на нем? Мне нужен класс, дорога. Нет, ты лучше проси о том
месте. Пускай оно там и пустое, да оно в седьмом классе, — это важно, если меня
с моим чинишком допустят к исправлению этой должности.
Неточные совпадения
Городничий. Вам тоже посоветовал бы, Аммос Федорович, обратить внимание на присутственные
места. У вас там в передней, куда обыкновенно являются просители, сторожа завели домашних гусей
с маленькими гусенками, которые так и шныряют под ногами. Оно, конечно, домашним хозяйством заводиться всякому похвально, и почему ж сторожу и не завесть его? только, знаете, в таком
месте неприлично… Я и прежде хотел вам это заметить, но все как-то позабывал.
Городничий (делая Бобчинскому укорительный знак, Хлестакову).Это-с ничего. Прошу покорнейше, пожалуйте! А слуге вашему я скажу, чтобы перенес чемодан. (Осипу.)Любезнейший, ты перенеси все ко мне, к городничему, — тебе всякий покажет. Прошу покорнейше! (Пропускает вперед Хлестакова и следует за ним, но, оборотившись, говорит
с укоризной Бобчинскому.)Уж и вы! не нашли другого
места упасть! И растянулся, как черт знает что такое. (Уходит; за ним Бобчинский.)
Почтмейстер. Нет, о петербургском ничего нет, а о костромских и саратовских много говорится. Жаль, однако ж, что вы не читаете писем: есть прекрасные
места. Вот недавно один поручик пишет к приятелю и описал бал в самом игривом… очень, очень хорошо: «Жизнь моя, милый друг, течет, говорит, в эмпиреях: барышень много, музыка играет, штандарт скачет…» —
с большим,
с большим чувством описал. Я нарочно оставил его у себя. Хотите, прочту?
Покуда Тимофеевна //
С хозяйством управлялася, // Крестьяне
место знатное // Избрали за избой: // Тут рига, конопляники, // Два стога здоровенные, // Богатый огород. // И дуб тут рос — дубов краса. // Под ним присели странники: // «Эй, скатерть самобраная, // Попотчуй мужиков».
Я хотел бы, например, чтоб при воспитании сына знатного господина наставник его всякий день разогнул ему Историю и указал ему в ней два
места: в одном, как великие люди способствовали благу своего отечества; в другом, как вельможа недостойный, употребивший во зло свою доверенность и силу,
с высоты пышной своей знатности низвергся в бездну презрения и поношения.