Неточные совпадения
Арапов велел позвать к себе «черта» и оторвал кусок
бумаги от какой-то тетради; а Розанов присел было на придвинутое к
столу кресло, но тотчас же вместе с ним полетел на пол.
На этом
столе помещалось несколько картонных коробок для
бумаг, небольшая гальваническая батарея, две модели нарезных пушек, две чертежные доски с натянутыми на них листами ватманской
бумаги, доска с закрытым чертежом, роскошная чернильница, портрет Лелевеля, портрет Герцена и художественно исполненная свинцовым карандашом женская головка с подписью...
В углу, между соседнею дверью и круглою железною печкою, стояла узкая деревянная кроватка, закрытая стеганым бумажным одеялом; развернутый ломберный
стол, на котором валялись книги, листы
бумаги, высыпанный на
бумагу табак, половина булки и тарелка колотого сахару со сверточком чаю; три стула, одно кресло с засаленной спинкой и ветхая этажерка, на которой опять были книги,
бумаги, картузик табаку, человеческий череп, акушерские щипцы, колба, стеклянный сифон и лакированный пояс с бронзовою пряжкой.
Ольга Александровна слышала, что муж все шуршал
бумагами и часто открывал ящики своего письменного
стола.
Отбирая
бумаги, которые намеревался взять с собою, Розанов вынул из
стола свою диссертацию, посмотрел на нее, прочел несколько страниц и, вздохнув, положил ее на прежнее место. На эту диссертацию легла лаконическая печатная программа диспута Лобачевского; потом должен был лечь какой-то литографированный листок, но доктор, пробежав его, поморщился, разорвал бумажку в клочки и с негодованием бросил эти кусочки в печку.
В девять часов убрали самовар, и Белоярцев, попросив гостей к
столу, развернул мелко исписанный лист
бумаги, откашлянулся и начал читать...
— Что это за
бумага? — спросила она через несколько минут, указывая на лежащую на
столе подорожную мужа. — Это подорожная, — да? С нею можно уйти из Петербурга, — да? Говорите же: да или нет?
Неточные совпадения
И сердцем далеко носилась // Татьяна, смотря на луну… // Вдруг мысль в уме ее родилась… // «Поди, оставь меня одну. // Дай, няня, мне перо,
бумагу // Да
стол подвинь; я скоро лягу; // Прости». И вот она одна. // Всё тихо. Светит ей луна. // Облокотясь, Татьяна пишет. // И всё Евгений на уме, // И в необдуманном письме // Любовь невинной девы дышит. // Письмо готово, сложено… // Татьяна! для кого ж оно?
Комната была, точно, не без приятности: стены были выкрашены какой-то голубенькой краской вроде серенькой, четыре стула, одно кресло,
стол, на котором лежала книжка с заложенною закладкою, о которой мы уже имели случай упомянуть, несколько исписанных
бумаг, но больше всего было табаку.
Когда взошел он в светлый зал, где повсюду за письменными лакированными
столами сидели пишущие господа, шумя перьями и наклоня голову набок, и когда посадили его самого, предложа ему тут же переписать какую-то
бумагу, — необыкновенно странное чувство его проникнуло.
— Лежала на
столе четвертка чистой
бумаги, — сказал он, — да не знаю, куда запропастилась: люди у меня такие негодные! — Тут стал он заглядывать и под
стол и на
стол, шарил везде и наконец закричал: — Мавра! а Мавра!
Чиновники на это ничего не отвечали, один из них только тыкнул пальцем в угол комнаты, где сидел за
столом какой-то старик, перемечавший какие-то
бумаги. Чичиков и Манилов прошли промеж
столами прямо к нему. Старик занимался очень внимательно.