— Спаси вас Господи и помилуй, — проговорила она, подходя к девушкам и смиренно придерживая одною
рукою полу ряски, а другою собирая длинные шелковые четки с крестом и изящными волокнистыми кистями.
Неточные совпадения
Панталонишки у него все подтрепаны от утренней росы, оживившей тощие, холодные
поля; фалды сюртучка тоже мокры,
руки красны, колена трясутся от беспрестанных пригинаний и прискакиваний, а свернутый трубкой рот совершенно сух от тревог и томленья.
Лиза сидела на балконе, положив свою головку на
руку. Глаза ее были полны слез, но она беспрестанно смаргивала эти слезы и глядела на расстилавшееся за рекою колосистое
поле.
— Ну, об этом будем рассуждать после, а теперь я за вами послала, чтобы вы как-нибудь достали мне хоть рюмку теплого вина, горячего чаю, хоть чего-нибудь, чего-нибудь. Я иззябла, совсем иззябла, я больна, я замерзала в
поле… и даже обморозилась… Я вам хотела написать об этом, да… да не могла…
руки вот насилу оттерли снегом… да и ни бумаги, ничего нет… а люди всё переврут…
Пока Женни сняла с себя мундир, отец надел треуголку и засунул шпагу, но, надев мундир, почувствовал, что эфесу шпаги неудобно находиться под
полою, снова выдернул это смертоносное орудие и, держа его в левой
руке, побежал в училище.
Он сидел, как куколка, не прислоняясь к стенке, но выдвигаясь вперед, — образец мужской скромности, своего рода московской изящности и благовоспитанности; гладко вычищенную шляпочку он держал на коленях, а на ее
полях держал свои правильные
руки в туго натянутых лайковых перчатках.
Пармен Семенович встречал гостей в передней, жал им
руки, приветливо кланялся и разводил, кого в зал и в гостиную, где был собран женский
пол и несколько мужчин помоложе, а кого прямо на лестницу, в собственные покои Пармена Семеновича с его холостым сыном.
— Ты прежде выкинь это, — отвечал Розанов, указывая пальцем левой
руки на
пол.
Молодой человек, которого назвали Кулею, приложил
руку к околышу конфедератки и, осадив на один шаг своего коня, поехал, уступая старшему на пол-лошади переда.
— Что это у вас на халате опять пятно? — заботливо спросила она, взяв в
руки полу халата. — Кажется, масло? — Она понюхала пятно. — Где это вы? Не с лампадки ли накапало?
На всей этой кучке, от толстой барыни до кучера, поддерживавшего
рукой полы длинного кафтана, лежала печать спокойной самоуверенности и избытка.
Я сидел на лежанке ни жив ни мертв, не веря тому, что видел: впервые при мне он ударил бабушку, и это было угнетающе гадко, открывало что-то новое в нем, — такое, с чем нельзя было примириться и что как будто раздавило меня. А он всё стоял, вцепившись в косяк, и, точно пеплом покрываясь, серел, съеживался. Вдруг вышел на середину комнаты, встал на колени и, не устояв, ткнулся вперед, коснувшись
рукою пола, но тотчас выпрямился, ударил себя руками в грудь:
Неточные совпадения
А он не едет; он заране // Писать ко прадедам готов // О скорой встрече; а Татьяне // И дела нет (их
пол таков); // А он упрям, отстать не хочет, // Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою
рукой // Он пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в письмах видел не вотще; // Но, знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. // Вот вам письмо его точь-в-точь.
— Вот на этом
поле, — сказал Ноздрев, указывая пальцем на
поле, — русаков такая гибель, что земли не видно; я сам своими
руками поймал одного за задние ноги.
Наконец бричка, сделавши порядочный скачок, опустилась, как будто в яму, в ворота гостиницы, и Чичиков был встречен Петрушкою, который одною
рукою придерживал
полу своего сюртука, ибо не любил, чтобы расходились
полы, а другою стал помогать ему вылезать из брички. Половой тоже выбежал, со свечою в
руке и салфеткою на плече. Обрадовался ли Петрушка приезду барина, неизвестно, по крайней мере, они перемигнулись с Селифаном, и обыкновенно суровая его наружность на этот раз как будто несколько прояснилась.
Губернатор, который в это время стоял возле дам и держал в одной
руке конфектный билет, а в другой болонку, увидя его, бросил на
пол и билет и болонку, — только завизжала собачонка; словом, распространил он радость и веселье необыкновенное.
Если при этом распахивалась как-нибудь
пола халата, то
рука в ту же минуту старалась дело поправить и придержать
полу.