Неточные совпадения
Зарницын зашагал
по комнате, то улыбаясь, то приставляя ко
лбу палец. Вязмитинов, зная Зарницына, дал ему порисоваться. Походив, Зарницын остановился перед Вязмитиновым и спросил...
— Бедный Дмитрий Петрович! — говорил Помада, ходя с Лизою перед ужином
по палисаднику. — Каково ему это выносить! Каково это выносить, Лизавета Егоровна! Скандал! срам! сплетни! Жена родная, жена жалуется! Каково! ведь это надо иметь медный
лоб, чтобы еще жить на свете.
Ни на висках, ни на темени у Саренки не было ни одной волосинки, и только из-под воротника
по затылку откуда-то выползала довольно черная косица, которую педагог расстилал
по всей голове и в виде лаврового венка соединял ее концы над низеньким
лбом.
— Аах! — простонала она, выведенная из своего состояния донесшимся до нее из Разинского оврага зловещим криком пугача, и, смахнув со
лба тяжелую дуну, машинально разгрызла один орех и столь же машинально перегрызла целую тарелку, прежде чем цапля, испуганная подъезжающей лодкой, поднялась из осоки и тяжело замахала своими длинными крыльями
по синему ночному небу.
Пархоменко был черномазенький хлопчик, лет весьма молодых, с широкими скулами, непропорционально узким
лбом и еще более непропорционально узким подбородком, на котором,
по вычислению приятелей, с одной стороны росло семнадцать коротеньких волосинок, а с другой — двадцать четыре.
Он был необыкновенно интересен: его длинная черная фигура с широко раздувающимися длинными полами тонкого матерчатого сюртука придавала ему вид какого-то мрачного духа, а мрачная печать, лежавшая на его белом
лбу, и неслышные шаги
по мягкому ковру еще более увеличивали это сходство.
По вечерам в калитку дома входили три личности. Первая из этих личностей был высокий рыжий атлет в полушубке, человек свирепого и решительного вида; вторая, его товарищ, был прекоренастый черный мужик с волосами, нависшими на
лоб. Он был слеп, угрюм и молчалив.
Поляки бьются за национальное обособление; они католики, следовательно не материалисты; они собственники, а ваш девиз — общность имущества; ваши женщины должны руководиться функциями, а у каждой польки сидит
по три ксендза во
лбу, и, наконец, инициатива нынешних стремлений поляков аристократически-католическая, а не социально-демократическая.
В первый день Ольга Александровна
по обыкновению была не в меру нежна; во второй — не в меру чувствительна и придирчива, а там у нее во
лбу сощелкивало, и она несла зря, что ни попало.
Фигура приподняла было ко
лбу руку с сложенными перстами, но, не находя
по углам ни одного образа, опустила ее снова и, слегка поклонившись, проговорила...
Так школьник, неосторожно задравши своего товарища и получивши за то от него удар линейкою
по лбу, вспыхивает, как огонь, бешеный выскакивает из лавки и гонится за испуганным товарищем своим, готовый разорвать его на части; и вдруг наталкивается на входящего в класс учителя: вмиг притихает бешеный порыв и упадает бессильная ярость. Подобно ему, в один миг пропал, как бы не бывал вовсе, гнев Андрия. И видел он перед собою одного только страшного отца.
Неточные совпадения
Привычка усладила горе, // Не отразимое ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило совсем: // Она меж делом и досугом // Открыла тайну, как супругом // Самодержавно управлять, // И всё тогда пошло на стать. // Она езжала
по работам, // Солила на зиму грибы, // Вела расходы, брила
лбы, // Ходила в баню
по субботам, // Служанок била осердясь — // Всё это мужа не спросясь.
Здесь почтмейстер вскрикнул и хлопнул со всего размаха рукой
по своему
лбу, назвавши себя публично при всех телятиной.
Грушницкий стал против меня и
по данному знаку начал поднимать пистолет. Колени его дрожали. Он целил мне прямо в
лоб…
— Да, кажется, вот так: «Стройны, дескать, наши молодые джигиты, и кафтаны на них серебром выложены, а молодой русский офицер стройнее их, и галуны на нем золотые. Он как тополь между ними; только не расти, не цвести ему в нашем саду». Печорин встал, поклонился ей, приложив руку ко
лбу и сердцу, и просил меня отвечать ей, я хорошо знаю по-ихнему и перевел его ответ.
Девочка только дрожала; мальчик же, стоя на голых коленочках, размеренно подымал ручонку, крестился полным крестом и кланялся в землю, стукаясь
лбом, что, по-видимому, доставляло ему особенное удовольствие.