Неточные совпадения
В
двух стенах монастыря были сделаны ворота,
из которых
одни были постоянно заперты, а у других стояла часовенка.
В
одном из этих флигелей обитал Юстин Помада. Он занимал
два дощатые чуланчика в флигеле, вмещавшем контору и столярную.
— Давно. Я всего только
два письма имел от него
из Москвы;
одно вскоре после его отъезда, так в конце сентября, а другое в октябре; он на мое имя выслал дочери какие-то безделушки.
В том каменном полуэтаже, над которым находилась квартира Нечая, было также пять жилых комнат. Три
из них занимала хозяйка дома, штабс-капитанша Давыдовская, а
две нанимал корректор
одной большой московской типографии, Ардалион Михайлович Арапов.
Домик Райнера, как и все почти швейцарские домики, был построен в
два этажа и местился у самого подножия высокой горы, на небольшом зеленом уступе, выходившем плоскою косою в
один из неглубоких заливцев Фирвальдштетского озера. Нижний этаж, сложенный
из серого камня, был занят службами, и тут же было помещение для скота; во втором этаже, обшитом вычурною тесовою резьбою, были жилые комнаты, и наверху мостился еще небольшой мезонин в
два окна, обнесенный узорчатою галереею.
В
двух окнах ближе к старинному крыльцу светилось, а далее в окнах было совсем черно, и только в
одном из них вырезалась слабая полоска света, падавшего
из какого-то другого помещения.
— Добролюбова
одна,
две, три, четыре, пять статей вырвал
из «Современника» и переплел.
Прошло
два года. На дворе стояла сырая, ненастная осень; серые петербургские дни сменялись темными холодными ночами: столица была неопрятна, и вид ее не способен был пленять ничьего воображения. Но как ни безотрадны были в это время картины людных мест города, они не могли дать и самого слабого понятия о впечатлениях, производимых на свежего человека видами пустырей и бесконечных заборов, огораживающих болотистые улицы
одного из печальнейших углов Петербургской стороны.
На
одном из окон этой комнаты сидели
две молодые женщины, которых Розанов видел сквозь стекла с улицы; обе они курили папироски и болтали под платьями своими ногами; а третья женщина, тоже очень молодая, сидела в углу на полу над тростниковою корзиною и намазывала маслом ломоть хлеба стоящему возле нее пятилетнему мальчику в изорванной бархатной поддевке.
Одна из этих дверей, налево от входа, вела в довольно просторную кухню; другая, прямо против входа, — в длинную узенькую комнатку с
одним окном и камином, а третья, направо, против кухонной двери, — в зал, за которым в стороне была еще
одна, совершенно изолированная, спокойная комната с
двумя окнами.
Здесь около стен стояли
две ясеневые кровати,
из которых
одна была покрыта серым байковым, а другая ватным кашемировым одеялом.
В эти же дни Николай Степанович Вязмитинов получил командировку, взял подорожную и собирался через несколько дней уехать месяца на
два из Петербурга, и, наконец, в
один из этих дней Красин обронил на улице свой бумажник, о котором очень сожалел, но не хотел объявить ни в газетах, ни в квартале и даже вдруг вовсе перестал говорить о нем.
Бертольди принесла
две тетради,
из которых
одну положила перед собою, а другую перед Ступиной. Каверина вышла к своему ребенку, который был очень болен.
В эту минуту облачное небо как бы нарочно прорвалось в
одном месте, и бледная луна, глянув в эту прореху, осветила пожелтевшую поляну, стоящие на ней
два стога и перед
одним из них черную, чудовищную фигуру старого зубра.
Куля подозвал
двух повстанцев, стоявших с лошадьми, и, отдав
одному из них черное чугунное кольцо с своей руки, послал его на дорогу к командиру отряда, а сам сел на завалинку у хатки и, сняв фуражку, задумчиво глядел на низко ползущие, темные облака.
На лавках голова к голове лежали
две человеческие фигуры, закрытые серыми суконными свитками. Куля взял со светца горящую лучину и, подойдя с нею к
одному из раненых, осторожно приподнял свитку, закрывающую его лицо.
В другом месте, в глубокой впадине стога, укрывшись теплыми бараньими пальто, лежали другие
два человека и говорили между собою по-французски. По их выговору можно было разобрать, что
один из них чистый француз, другой итальянец
из Неаполя или
из других мест южной Италии.
Отряд считался разбитым наголову.
Из сорока тридцать семь было убито,
два взяты и
один найден обгоревшим в обращенной в пепел хате.
С полною достоверностью отвечать на этот вопрос, разумеется, нельзя, но если позволительно допустить в столь важном предмете догадки, то можно предположить
одно из двух: или что в Двоекурове, при немалом его росте (около трех аршин), предполагался какой-то особенный талант (например, нравиться женщинам), которого он не оправдал, или что на него было возложено поручение, которого он, сробев, не выполнил.
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только
два,
из которых
одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили
из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и
один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли
одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.] и
двумя толстыми книгами, сидел
один, как солнце, председатель.
Подошедши к бюро, он переглядел их еще раз и уложил, тоже чрезвычайно осторожно, в
один из ящиков, где, верно, им суждено быть погребенными до тех пор, покамест отец Карп и отец Поликарп,
два священника его деревни, не погребут его самого, к неописанной радости зятя и дочери, а может быть, и капитана, приписавшегося ему в родню.
В угольной
из этих лавочек, или, лучше, в окне, помещался сбитенщик с самоваром
из красной меди и лицом так же красным, как самовар, так что издали можно бы подумать, что на окне стояло
два самовара, если б
один самовар не был с черною как смоль бородою.
В то время, когда
один пускал кудреватыми облаками трубочный дым, другой, не куря трубки, придумывал, однако же, соответствовавшее тому занятие: вынимал, например,
из кармана серебряную с чернью табакерку и, утвердив ее между
двух пальцев левой руки, оборачивал ее быстро пальцем правой, в подобье того как земная сфера обращается около своей оси, или же просто барабанил по табакерке пальцами, насвистывая какое-нибудь ни то ни се.