Неточные совпадения
— Бахарев сидит вторым от края; справа от него помещаются четыре женщины и
в конце их одна стоящая фигура мужеского рода; а слева сидит очень высокий и очень тонкий
человек, одетый совершенно так, как одеваются польские ксендзы: длинный
черный сюртук до пят,
черный двубортный жилет и
черные панталоны, заправленные
в голенища козловых сапожек, а по жилету часовой шнурок, сплетенный из русых женских волос.
Оба они на вид имели не более как лет по тридцати, оба были одеты просто. Зарницын был невысок ростом, с розовыми щеками и живыми
черными глазами. Он смотрел немножко денди. Вязмитинов, напротив, был очень стройный молодой
человек с бледным, несколько задумчивым лицом и очень скромным симпатичным взглядом.
В нем не было ни тени дендизма. Вся его особа дышала простотой, натуральностью и сдержанностью.
В комнате не было ни чемодана, ни дорожного сака и вообще ничего такого, что свидетельствовало бы о прибытии
человека за сорок верст по русским дорогам.
В одном углу на оттоманке валялась городская лисья шуба, крытая
черным атласом, ватный капор и большой ковровый платок; да тут же на полу стояли
черные бархатные сапожки, а больше ничего.
В описываемую нами эпоху, когда ни одно из смешных и, конечно, скоропреходящих стремлений
людей, лишенных серьезного смысла, не проявлялось с нынешнею резкостью, когда общество слепо верило Белинскому, даже
в том, например, что «самый почтенный мундир есть
черный фрак русского литератора», добрые
люди из деморализованных сынов нашей страны стремились просто к добру.
Этих двух особ сопровождали: с одной стороны низенький офицер
в темно-зеленом сюртуке с белыми аксельбантами и молодой
человек весь
в черном.
По вечерам
в калитку дома входили три личности. Первая из этих личностей был высокий рыжий атлет
в полушубке,
человек свирепого и решительного вида; вторая, его товарищ, был прекоренастый
черный мужик с волосами, нависшими на лоб. Он был слеп, угрюм и молчалив.
Встречая
в людях готовность платить ему эту дань, он смягчался; нервы его успокоивались; он начинал жмурить котиком свои
черные глазки и вести бархатным баском разумные и поучительные речи.
Приятелей наших встретили в передней два рослые лакея в ливрее; один из них тотчас побежал за дворецким. Дворецкий, толстый
человек в черном фраке, немедленно явился и направил гостей по устланной коврами лестнице в особую комнату, где уже стояли две кровати со всеми принадлежностями туалета. В доме, видимо, царствовал порядок: все было чисто, всюду пахло каким-то приличным запахом, точно в министерских приемных.
Не успели Скорняковы по первой чашке чая выпить, как новые гости приехали: купец из города, Самсон Михайлыч Дюков, да пожилой
человек в черном кафтане с мелкими пуговками и узеньким стоячим воротником, — кафтан, какой обыкновенно носят рогожские, отправляясь к службе в часовню.
Подле него, красавца в полном смысле слова, поместился низенького роста неуклюжий рыжебородый
человек в черном мешковатом сюртуке и, тыкая пальцем веснушчатой, покрытой рыжими волосами руки в грудь Н.П. Пашенного, ему что-то проповедовал.
Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто
черни светской не чуждался, // Кто
в двадцать лет был франт иль хват, // А
в тридцать выгодно женат; // Кто
в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно
в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный
человек.
А что? Да так. Я усыпляю // Пустые,
черные мечты; // Я только
в скобках замечаю, // Что нет презренной клеветы, // На чердаке вралем рожденной // И светской
чернью ободренной, // Что нет нелепицы такой, // Ни эпиграммы площадной, // Которой бы ваш друг с улыбкой, //
В кругу порядочных
людей, // Без всякой злобы и затей, // Не повторил стократ ошибкой; // А впрочем, он за вас горой: // Он вас так любит… как родной!
Иван Антонович как будто бы и не слыхал и углубился совершенно
в бумаги, не отвечая ничего. Видно было вдруг, что это был уже
человек благоразумных лет, не то что молодой болтун и вертопляс. Иван Антонович, казалось, имел уже далеко за сорок лет; волос на нем был
черный, густой; вся середина лица выступала у него вперед и пошла
в нос, — словом, это было то лицо, которое называют
в общежитье кувшинным рылом.
Он был бледный, убитый,
в том бесчувственно-страшном состоянии,
в каком бывает
человек, видящий перед собою
черную, неотвратимую смерть, это страшилище, противное естеству нашему…
Нельзя утаить, что почти такого рода размышления занимали Чичикова
в то время, когда он рассматривал общество, и следствием этого было то, что он наконец присоединился к толстым, где встретил почти всё знакомые лица: прокурора с весьма
черными густыми бровями и несколько подмигивавшим левым глазом так, как будто бы говорил: «Пойдем, брат,
в другую комнату, там я тебе что-то скажу», —
человека, впрочем, серьезного и молчаливого; почтмейстера, низенького
человека, но остряка и философа; председателя палаты, весьма рассудительного и любезного
человека, — которые все приветствовали его, как старинного знакомого, на что Чичиков раскланивался несколько набок, впрочем, не без приятности.