— Ды-ть, матушка, нешь он тому причинен? — ублажала ее появившаяся у них за спинами Марфа. — Он бы и всей своей радостной радостью рад, да где ж ему догнать лошадь!
Когда бы у него обувка, как у добрых людей, ну еще бы, а то ведь у него сапожищи-то — демоны неспособные.
Неточные совпадения
Но как
бы там ни было, а только Помаду в меревском дворе так, ни за что ни про что, а никто не любил. До такой степени не любили его, что,
когда он, протащившись мокрый по двору, простонал у двери: «отворите, бога ради, скорее», столяр Алексей, слышавший этот стон с первого раза, заставил его простонать еще десять раз, прежде чем протянул с примостка руку и отсунул клямку.
Самый серьезный русский мужичок, вабящий перепелов в то время,
когда ему нужно
бы дать покой своим усталым членам, всегда добродушно относится к обтрепанному франту.
Когда люди входили в дом Петра Лукича Гловацкого, они чувствовали, что здесь живет совет и любовь, а
когда эти люди знакомились с самими хозяевами, то уже они не только чувствовали витающее здесь согласие, но как
бы созерцали олицетворение этого совета и любви в старике и его жене. Теперь люди чувствовали то же самое, видя Петра Лукича с его дочерью. Женни, украшая собою тихую, предзакатную вечерню старика, умела всех приобщить к своему чистому празднеству, ввести в свою безмятежную сферу.
А
когда бархатная поверхность этого луга мало-помалу серела, клочилась и росла, деревня вовсе исчезала, и только длинные журавли ее колодцев медленно и важно, как
бы по собственному произволу, то поднимали, то опускали свои шеи, точно и в самом деле были настоящие журавли, живые, вольные птицы божьи, которых не гнет за нос к земле веревка, привязанная человеком.
Иголка все щелкала и щелкала в руках Женни,
когда она, размышляя о докторе, решала, что ей более всего жаль его, что такого человека воскресить и приподнять для более трезвой жизни было
бы отличной целью для женщины.
Они надоедят всем; поверьте, придет время,
когда они всем надоедят, и как
бы теоретики ни украшали свои кровати, люди от них бегать станут.
В тот вечер,
когда происходил этот разговор, было и еще одно существо, которое было
бы очень способно покраснеть от здешних ораторств, но оно здесь было еще ново и не успело осмотреться.
— Это запрещено законом!
когда ж это было запрещено законом? Знаем мы вас, законников. Небось, своего сына ты
бы так упрятал, что никто
бы его и не нашел, а к чужим так ты законы подбираешь, — ворчала Варвара Ивановна, возвращаясь домой с самым растерзанным и замирающим сердцем.
Когда Помада вынул из своего ранца последний сверток, в котором были эти воротнички, и затем, не поднимаясь от ног Лизы, скатал трубочкою свой чемоданчик, Лиза смотрела на него до такой степени тепло, что, казалось, одного движения со стороны Помады было
бы достаточно, чтобы она его расцеловала не совсем только лишь дружеским поцелуем.
— Еще
бы! А я понимаю одно, что я слабая мать; что я с тобою церемонилась; не умела учить,
когда поперек лавки укладывалась.
Странно было
бы объяснять кому-нибудь, что я вовсе не то, что обо мне думают, в то время
когда, может быть, вовсе не желают никак обо мне думать.
Когда б он знал, какая рана // Моей Татьяны сердце жгла! //
Когда бы ведала Татьяна, // Когда бы знать она могла, // Что завтра Ленский и Евгений // Заспорят о могильной сени; // Ах, может быть, ее любовь // Друзей соединила б вновь! // Но этой страсти и случайно // Еще никто не открывал. // Онегин обо всем молчал; // Татьяна изнывала тайно; // Одна бы няня знать могла, // Да недогадлива была.
О нет-с, не потому; // Сам по себе, по нраву, по уму. // Платон Михайлыч мой единственный, бесценный! // Теперь в отставке, был военный; // И утверждают все, кто только прежде знал, // Что с храбростью его, с талантом, //
Когда бы службу продолжал, // Конечно, был бы он московским комендантом.
Волк, близко обходя пастуший двор // И видя, сквозь забор, // Что́, выбрав лучшего себе барана в стаде, // Спокойно Пастухи барашка потрошат, // А псы смирнёхонько лежат, // Сам молвил про себя, прочь уходя в досаде: // «Какой бы шум вы все здесь подняли, друзья, //
Когда бы это сделал я!»
Он не навязывал ей ученой техники, чтоб потом, с глупейшею из хвастливостей, гордиться «ученой женой». Если б у ней вырвалось в речи одно слово, даже намек на эту претензию, он покраснел бы пуще, чем
когда бы она ответила тупым взглядом неведения на обыкновенный, в области знания, но еще недоступный для женского современного воспитания вопрос. Ему только хотелось, а ей вдвое, чтоб не было ничего недоступного — не ведению, а ее пониманию.
Неточные совпадения
Певец Пиров и грусти томной, //
Когда б еще ты был со мной, // Я стал
бы просьбою нескромной // Тебя тревожить, милый мой: // Чтоб на волшебные напевы // Переложил ты страстной девы // Иноплеменные слова. // Где ты? приди: свои права // Передаю тебе с поклоном… // Но посреди печальных скал, // Отвыкнув сердцем от похвал, // Один, под финским небосклоном, // Он бродит, и душа его // Не слышит горя моего.
Скажи: которая Татьяна?» — // «Да та, которая грустна // И молчалива, как Светлана, // Вошла и села у окна». — // «Неужто ты влюблен в меньшую?» — // «А что?» — «Я выбрал
бы другую, //
Когда б я был, как ты, поэт. // В чертах у Ольги жизни нет, // Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне: // Кругла, красна лицом она, // Как эта глупая луна // На этом глупом небосклоне». // Владимир сухо отвечал // И после во весь путь молчал.
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как
бы то ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как
бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги!
Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
Задумался ли он над участью Абакума Фырова или задумался так, сам собою, как задумывается всякий русский, каких
бы ни был лет, чина и состояния,
когда замыслит об разгуле широкой жизни?
Запустить так имение, которое могло
бы приносить по малой мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И, не будучи в силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!» Не раз посреди таких прогулок приходило ему на мысль сделаться когда-нибудь самому, — то есть, разумеется, не теперь, но после,
когда обделается главное дело и будут средства в руках, — сделаться самому мирным владельцем подобного поместья.