Неточные совпадения
— Этой науки,
кажется, не ты одна не знаешь. По-моему, жить надо как живется; меньше говорить, да больше делать, и еще больше думать; не быть эгоисткой, не выкраивать из всего только одно свое положение, не обращая внимания на обрезки, да, главное дело, не лгать ни себе, ни
людям. Первое дело не лгать.
Людям ложь вредна, а себе еще вреднее. Станешь лгать себе, так всех обманешь и сама обманешься.
— И вы, папа, молодых
людей тоже,
кажется, недолюбливаете?
— Вот, Женни, фатальный наш приезд! Не успели
показаться и чуть-чуть не стоили
человеку жизни, — заметила Лиза.
— Право, еще не думала об этом, папа.
Кажется, хорошие
люди.
— Да, как же! Нет, это тебя выучили быть такой хорошей.
Люди не родятся такими, какими они после выходят. Разве я была когда-нибудь такая злая, гадкая, как сегодня? — У Лизы опять навернулись слезы. Она была уж очень расстроена:
кажется, все нервы ее дрожали, и она ежеминутно снова готова была расплакаться.
Как всегда бывает в жизни, что смирными и тихими
людьми занимаются меньше, чем
людьми, смело заявляющими о своем существовании, так,
кажется, идет и в нашем романе.
Мертва
казалась ей книга природы; на ее вопросы не давали ей ответа темные
люди темного царства.
Живые
люди казались мразью. Дух витал в мире иных
людей, в мире, износившем вещие глаголы, в среде
людей чести, бескорыстия и свободы.
Дверь приотворилась, и на пороге в залу
показался еще довольно молодой
человек с южнорусским лицом. Он был в одном жилете и, выглянув, тотчас спрятался назад и проговорил...
За неумолимыми волнами озера
показываются грозные всадники еще более неумолимого фогта, слышны их проклятия и тяжелые удары по оставшимся на берегу беззащитным
людям.
Пока
человек брал их верхнее платье, в довольно ярко освещенном зальце
показался весьма миловидный молодой офицер в несколько длинноватом сюртуке.
Конечно, не всякий может похвалиться, что он имел в жизни такого друга, каким была для маркизы Рогнеда Романовна, но маркиза была еще счастливее. Ей
казалось, что у нее очень много
людей, которые ее нежно любят и готовы за нею на край света. Положим, что маркиза в этом случае очень сильно ошибалась, но тем не менее она все-таки была очень счастлива, заблуждаясь таким приятным образом. Это сильно поддерживало ее духовные силы и давало ей то, что в Москве называется «форсом».
Розанов только чувствовал, что и здесь опять как-то все гадко и неумно будто. Но иногда, так же как Райнер размышлял о народе, он размышлял об этих
людях: это они
кажутся такими, а черт их знает, что они думают и что могут сделать.
Молодые
люди уснули и,
кажется, весь дом заснул до полуночи. Но это только так
казалось, потому что Варвара Ивановна быстро припрыгнула на постели, когда в четвертом часу ночи в передней послышался смелый и громкий звонок.
В это время в воротах двора
показался высокий
человек в волчьей шубе с капюшоном и в киверообразной фуражке. Он докликался дворника, постоял с ним с минуту и пошел прямо в квартиру Розанова.
Лизе очень не хотелось идти на террасу, а Полиньку просто страхом обдавало при мысли
показаться на
люди.
У ребенка была головная водянка. Розанов определил болезнь очень верно и стал лечить внимательно, почти не отходя от больного. Но что было лечить! Ребенок был в состоянии совершенно беспомощном, хотя для неопытного
человека и в состоянии обманчивом.
Казалось, ребенок вот отоспится, да и встанет розовый и веселенький.
Доктор сидел в вицмундире, как возвратился четыре дня тому назад из больницы, и завивал в руках длинную полоску бумажки. В нумере все было в порядке, и сам Розанов тоже
казался в совершенном порядке: во всей его фигуре не было заметно ни следа четырехдневного пьянства, и лицо его смотрело одушевленно и опрятно. Даже оно было теперь свежее и счастливее, чем обыкновенно. Это бывает у некоторых
людей, страдающих запоем, в первые дни их болезни.
Из оставшихся в Москве
людей, известных Бахаревым, все дело знал один Помада, но о нем в это время в целом доме никто не вспомнил, а сам он никак не желал туда
показываться.
Вы смотрите на меня только как на нужную вам подчас вещь и,
кажется, вовсе забываете, что я женщина и, дойдя до сближения с
человеком, хотела бы, чтоб он смотрел на меня как на
человека: словом, хотела бы хоть приязни, хоть внимания; а для вас, — я вижу, — я только вещь.
На болотной дорожке с той стороны
показался новый отряд
человек в шестьдесят. В такой же точно тишине этот второй отряд благополучно перешел болото и соединился на противоположной стороне с первым.
В это время отворилась запертая до сих пор дверь кабинета, и на пороге
показался высокий рябоватый
человек лет около сорока пяти или шести. Он был довольно полон, даже с небольшим брюшком и небольшою лысинкою; небольшие серые глаза его смотрели очень проницательно и даже немножко хитро, но в них было так много чего-то хорошего, умного, располагающего, что с ним хотелось говорить без всякой хитрости и лукавства.
Учитель встречал детей молчаливой, неясной улыбкой; во всякое время дня он
казался человеком только что проснувшимся. Он тотчас ложился вверх лицом на койку, койка уныло скрипела. Запустив пальцы рук в рыжие, нечесанные космы жестких и прямых волос, подняв к потолку расколотую, медную бородку, не глядя на учеников, он спрашивал и рассказывал тихим голосом, внятными словами, но Дронов находил, что учитель говорит «из-под печки».
— То есть не смешной, это ты неправильно. В природе ничего нет смешного, как бы там ни
казалось человеку с его предрассудками. Если бы собаки могли рассуждать и критиковать, то наверно бы нашли столько же для себя смешного, если не гораздо больше, в социальных отношениях между собою людей, их повелителей, — если не гораздо больше; это я повторяю потому, что я твердо уверен, что глупостей у нас гораздо больше. Это мысль Ракитина, мысль замечательная. Я социалист, Смуров.
Неточные совпадения
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы то ни было,
человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял на крыльце и, как
казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
Иван Антонович как будто бы и не слыхал и углубился совершенно в бумаги, не отвечая ничего. Видно было вдруг, что это был уже
человек благоразумных лет, не то что молодой болтун и вертопляс. Иван Антонович,
казалось, имел уже далеко за сорок лет; волос на нем был черный, густой; вся середина лица выступала у него вперед и пошла в нос, — словом, это было то лицо, которое называют в общежитье кувшинным рылом.
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем
человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг
показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
На взгляд он был
человек видный; черты лица его были не лишены приятности, но в эту приятность,
казалось, чересчур было передано сахару; в приемах и оборотах его было что-то заискивающее расположения и знакомства.
Казалось, не было сил человеческих подбиться к такому
человеку и привлечь его расположение, но Чичиков попробовал.