— Это скверно, — заметил старик. — Чудаки, право! люди не злые, особенно Егор Николаевич, а
живут бог знает как. Надо бы Агнесе Николаевне это умненечко шепнуть: она направит все иначе, — а пока Христос с тобой — иди с богом спать, Женюшка.
— Гм! Вы это говорите так, что, кто не знает Лизаветы Егоровны, может, по тону вашего разговора, подумать, что сестра вашей жены
живет бог знает в каком доме.
Неточные совпадения
— Пока ты здорова, конечно, можешь и без поддержки
прожить, — продолжала мать Агния, — а помилуй
бог, болезни, — тогда что?
— Что мне делается?
Живу,
Богу молюсь да хлеб жую. Как вы там
живете?
— Да
живи,
живи! Я тебе нарочно Марину привез, и книги тебе твои привез.
Живи,
бог с тобой, если тебе нравится.
— Да как
Бог грехам потерпит. Зимку бы надо
прожить. Ведь уж засиделись, батюшка.
— Ничего; покорно вас благодарю, Ольга Сергеевна, —
живу, — отвечал, вставая, Розанов. — Как вас
Бог милует?
«Ну что ж, — думал он, — ну я здесь, а они там; что ж тут прочного и хорошего. Конечно, все это лучше, чем быть вместе и
жить черт знает как, а все же и так мало проку. Все другом пустота какая-то… несносная пустота. Ничего, таки решительно ничего впереди, кроме труда, труда и труда из-за одного насущного хлеба. Ребенок?.. Да
бог его знает, что и из него выйдет при такой обстановке», — думал доктор, засыпая.
Сергей Сергеевич Богатырев Христом
Богом умолял сестру и Егора Николаевича не возвращаться домой, а
прожить лето у него в подмосковной и потом на зиму остаться опять в Москве.
Лиза
жила, отдыхая довольно спокойно, и
бог знает, что она думала.
Другие из людей дела вовсе не имели никаких определенных средств и
жили непонятным образом, паразитами на счет имущих, а имущие тоже были не
бог весть как сильны и притом же вели дела свои в последней степени безалаберно.
—
Живите, други,
живите. А-их-ма-хма, что делать-то!
Бог грешников прощает.
— Да вы —
бог вас там знает — совсем особенным как-то образом
живете и не принимаете старых знакомых, — отвечал мирянин.
Только тот, кто не знает того, что в нем
живет бог, может считать одних людей более важными, чем других.
Вскоре после того, как пропала мать, отец взял в дом ласковую слободскую старушку Макарьевну, у неё были ловкие и тёплые руки, она певучим голосом рассказывала мальчику славные жуткие сказки и особенно хорошо длинную историю о том, как
живёт бог на небесах:
Тотчас являлся в воображении моем и дом с красными занавесами; тут же, неизвестно каким образом, являлся как действующее лицо и отец, который сам же мне рассказывал эту сказку, и матушка, мешавшая нам обоим идти неизвестно куда, наконец, — или, лучше сказать, прежде всего — я, с своими чудными мечтами, с своей фантастической головой, полной дикими, невозможными призраками, — все это до того перемешалось в уме моем, что вскоре составило самый безобразный хаос, и я некоторое время потеряла всякий такт, всякое чутье настоящего, действительного и
жила бог знает где.
Неточные совпадения
«Княжна, mon ange!» — «Pachette!» — «—Алина»! — // «Кто б мог подумать? Как давно! // Надолго ль? Милая! Кузина! // Садись — как это мудрено! // Ей-богу, сцена из романа…» — // «А это дочь моя, Татьяна». — // «Ах, Таня! подойди ко мне — // Как будто брежу я во сне… // Кузина, помнишь Грандисона?» // «Как, Грандисон?.. а, Грандисон! // Да, помню, помню. Где же он?» — // «В Москве,
живет у Симеона; // Меня в сочельник навестил; // Недавно сына он женил.
Наконец толстый, послуживши
Богу и государю, заслуживши всеобщее уважение, оставляет службу, перебирается и делается помещиком, славным русским барином, хлебосолом, и
живет, и хорошо
живет.
— Мне совестно наложить на вас такую неприятную комиссию, потому что одно изъяснение с таким человеком для меня уже неприятная комиссия. Надобно вам сказать, что он из простых, мелкопоместных дворян нашей губернии, выслужился в Петербурге, вышел кое-как в люди, женившись там на чьей-то побочной дочери, и заважничал. Задает здесь тоны. Да у нас в губернии, слава
богу, народ
живет не глупый: мода нам не указ, а Петербург — не церковь.
Черты такого необыкновенного великодушия стали ему казаться невероятными, и он подумал про себя: «Ведь черт его знает, может быть, он просто хвастун, как все эти мотишки; наврет, наврет, чтобы поговорить да напиться чаю, а потом и уедет!» А потому из предосторожности и вместе желая несколько поиспытать его, сказал он, что недурно бы совершить купчую поскорее, потому что-де в человеке не уверен: сегодня
жив, а завтра и
бог весть.
Он приехал
бог знает откуда, я тоже здесь
живу…