Незнакомка Белоярцева была
дочь одного генерала, жившего в бельэтаже собственного дома, на одной из лучших улиц Петербурга. В этом доме знали о Белоярцеве и о его заведении по рассказам одного местного Репетилова, привозившего сюда разные новости и, между прочим, рассказывавшего множество самых невероятных чудес о сожительстве граждан.
Неточные совпадения
Когда ему было тридцать лет, он участвовал с Егором Бахаревым в похищении у
одного соседнего помещика
дочери Ольги Сергеевны, с которою потом его барин сочетался браком в своей полковой церкви, и навсегда забыл услугу, оказанную ему при этом случае Никитушкою.
Бахарев перекрестил
дочь и уехал, а Лиза осталась
одна, самостоятельною госпожою своих поступков.
Я сумасшедшую три года навещал, когда она в темной комнате безвыходно сидела; я ополоумевшую мать учил выговорить хоть
одно слово, кроме «
дочь моя!» да «
дочь моя!» Я всю эту драму просмотрел, — так уж это вышло тогда.
Это возражение сильно не понравилось матери, двум
дочерям и гостье, но зато Лиза взглянула на Помаду ободряющим и удивленным взглядом, в котором в
одно и то же время выражалось: «вот как ты нынче!» и «валяй, брат, валяй их смелее».
— Давно. Я всего только два письма имел от него из Москвы;
одно вскоре после его отъезда, так в конце сентября, а другое в октябре; он на мое имя выслал
дочери какие-то безделушки.
— В Москву? — спросили в
одно слово смотритель и его
дочь.
Несмотря на то, что маркиза никогда не была оценена по достоинству своим мужем и рано осталась
одна с двумя
дочерьми и двумя сыновьями, она все-таки была замечательно счастливою женщиною.
Этим временем в гостиную из задних комнат вошли три девушки.
Одна из них была Рогнеда Романовна, другая —
дочь маркизы, а третья — Лиза.
Недавно публика любовалась картинкою, помещенною в
одном из остроумных сатирических изданий. Рисунок изображал отца, у которого
дочь ушла. Отец был изображен на этом рисунке с ослиными ушами.
— Нет, не со мною. Я живу с моею
дочерью и ее нянькою, а Полина Петровна живет
одна. Вы не знаете — она ведь повивальная бабка.
— Конечно, — на это есть суд, и вы, разумеется, в этом не виноваты. Суд разберет, имела ли Ольга Сергеевна право лишить, по своему завещанию,
одну дочь законного наследства из родового отцовского имения. Но теперь дело и не в этом. Теперь я пришел к вам только затем, чтобы просить вас от имени Лизаветы Егоровны, как ее родственника и богатого капиталиста, ссудить ее, до раздела, небольшою суммою.
— Да, я имею трех взрослых
дочерей, — стонала сентиментальная сорокалетняя домовладелица. —
Одну я выдала за богатого купца из Астрахани. Он вдовец, но они счастливы. Дворяне богатые нынче довольно редки; чиновники зависят от места: доходное место, и хорошо; а то и есть нечего; ученые получают содержание небольшое: я решила всех моих
дочерей за купцов отдать.
— Вот тут, через три дома, — хлопотал он, — дом Козеля, немца, богатого… Он теперь, верно, пьяный, домой пробирался. Я его знаю… Он пьяница… Там у него семейство, жена, дети,
дочь одна есть. Пока еще в больницу тащить, а тут, верно, в доме же доктор есть! Я заплачу, заплачу!.. Все-таки уход будет свой, помогут сейчас, а то он умрет до больницы-то…
Сама соседка была злая баба, с постоянной хрипотой злобы в горле, притеснительное и сварливое существо; из
дочерей одна — Вера, ничем не отличалась от обыкновенных уездных барышень, другая — Софья, я в Софью влюбился.
«Кончу университет и должен буду служить интересам этих быков. Женюсь на
дочери одного из них, нарожу гимназистов, гимназисток, а они, через пятнадцать лет, не будут понимать меня. Потом — растолстею и, может быть, тоже буду высмеивать любознательных людей. Старость. Болезни. И — умру, чувствуя себя Исааком, принесенным в жертву — какому богу?»
Неточные совпадения
— Мне совестно наложить на вас такую неприятную комиссию, потому что
одно изъяснение с таким человеком для меня уже неприятная комиссия. Надобно вам сказать, что он из простых, мелкопоместных дворян нашей губернии, выслужился в Петербурге, вышел кое-как в люди, женившись там на чьей-то побочной
дочери, и заважничал. Задает здесь тоны. Да у нас в губернии, слава богу, народ живет не глупый: мода нам не указ, а Петербург — не церковь.
Подошедши к бюро, он переглядел их еще раз и уложил, тоже чрезвычайно осторожно, в
один из ящиков, где, верно, им суждено быть погребенными до тех пор, покамест отец Карп и отец Поликарп, два священника его деревни, не погребут его самого, к неописанной радости зятя и
дочери, а может быть, и капитана, приписавшегося ему в родню.
Плюшкин приласкал обоих внуков и, посадивши их к себе
одного на правое колено, а другого на левое, покачал их совершенно таким образом, как будто они ехали на лошадях, кулич и халат взял, но
дочери решительно ничего не дал; с тем и уехала Александра Степановна.
Чичиков отправляется, по поручению генерала Бетрищева, к родственникам его, для извещения о помолвке
дочери, и едет к
одному из этих родственников, полковнику Кошкареву».]
Впрочем, ради
дочери прощалось многое отцу, и мир у них держался до тех пор, покуда не приехали гостить к генералу родственницы, графиня Болдырева и княжна Юзякина:
одна — вдова, другая — старая девка, обе фрейлины прежних времен, обе болтуньи, обе сплетницы, не весьма обворожительные любезностью своей, но, однако же, имевшие значительные связи в Петербурге, и перед которыми генерал немножко даже подличал.