При Лизе у Белоярцева только один раз случился нервный припадок, ожесточавшийся
в течение часа от всякой безделицы: от стука стакана за чаем, от хрустенья зубов кусавшего сухарик Прорвича, от беганья собачки Ступиной и от шлепанья башмаков ухаживавшей за Лизою Абрамовны.
Я заметил, что в этих местах снега было гораздо больше, чем на реке Кулумбе. Глубина его местами доходила почти до колен. Идти по такому снегу было трудно.
В течение часа удавалось сделать 2 км, не больше.
Я с ранних лет пристрастился к шахматам; о теории не имел понятия, а играл недурно. Однажды в кофейной мне пришлось быть свидетелем продолжительной шахматной баталии между двумя игроками, из которых один, белокурый молодой человек лет двадцати пяти, мне показался сильным. Партия кончилась в его пользу; я предложил ему сразиться со мной. Он согласился… и
в течение часа разбил меня, шутя, три раза сряду.
Неточные совпадения
Аркадий принялся говорить о «своем приятеле». Он говорил о нем так подробно и с таким восторгом, что Одинцова обернулась к нему и внимательно на него посмотрела. Между тем мазурка приближалась к концу. Аркадию стало жалко расстаться с своей дамой: он так хорошо провел с ней около
часа! Правда, он
в течение всего этого времени постоянно чувствовал, как будто она к нему снисходила, как будто ему следовало быть ей благодарным… но молодые сердца не тяготятся этим чувством.
Я узнал ядовитые восторги холодного отчаяния; я испытал, как сладко,
в течение целого утра, не торопясь и лежа на своей постели, проклинать день и
час своего рождения, — я не мог смириться разом.
Кое-как дождался я вечера и, поручив своему кучеру заложить мою коляску на другой день
в пять
часов утра, отправился на покой. Но мне предстояло еще
в течение того же самого дня познакомиться с одним замечательным человеком.
Со всем тем, ехали мы довольно долго; я сидел
в одной коляске с Аркадием Павлычем и под конец путешествия почувствовал тоску смертельную, тем более, что
в течение нескольких
часов мой знакомец совершенно выдохся и начинал уже либеральничать.
В избе Аннушки не было; она уже успела прийти и оставить кузов с грибами. Ерофей приладил новую ось, подвергнув ее сперва строгой и несправедливой оценке; а через
час я выехал, оставив Касьяну немного денег, которые он сперва было не принял, но потом, подумав и подержав их на ладони, положил за пазуху.
В течение этого
часа он не произнес почти ни одного слова; он по-прежнему стоял, прислонясь к воротам, не отвечал на укоризны моего кучера и весьма холодно простился со мной.